Добро пожаловать на сайт, посвященный 150 летию города Владивостока,
                                                                                               его истории, людям, событиям

История Российского флота на карте Северной Пацифики

Первые русские землепроходцы и мореходы, придя сюда, на берег Тихого океана, и предпринимая самые первые попытки пройти Ламским (Охотским), Камчатским, Бобровым морями, не оставили имена своих судов на карте, хотя многие географические названия тихоокеанского побережья и по сей день связаны с их именами — Ивана Юрьевича Москвитина, побывавшего на берегу Охотского моря еще в 1639 году; Василия Даниловича Пояркова, в 1645 году прошедшего от устья реки Амур до Охотска; Семена Ивановича Дежнева, основавшего в 1648 году Анадырский острог. Просто в те времена небольшие суденышки — кочи, на которых покоряли казаки, выходцы с Русского Севера, Ледовитый океан не имели еще собственных имен — коч да коч, лодья да лодья...

Первое крупное — «казенное» — судно было построено в верховьях реки Кутхуй, в 75 верстах от устья реки Охоты. Оно было предназначено для поиска морской дороги из Охотска в Большерецк. Нам известны параметры этого первого на Тихом океане судна, но неизвестно название. Известный морской историк Ф.Веселаго писал в своем «Списке русских морских судов с 1668 по 1860 год»: «Лодья без названия, размерами 8 1/2 х 3 х 3 1/2 сажени; заложена в мае 1714 года и спущена в мае 1716 года. Место строительства — Охотск, строитель Плотницкий». Позже в исторической литературе появятся и названия этой «лодьи» — «Святое Ламское море», «Охота», «Восток», но вряд ли это соответствовало действительности, так как существовала иная традиция названия судов — в честь святых, имена которых упоминались в святцах в день спуска судна на воду — то есть в честь дня рождения.

Так был назван, например, построенный на Камчатке первый военно-морской бот «Святой архангел Гавриил», а также пакетботы «Святой апостол Павел» и «Святой апостол Петр», проторившие для россиян дорогу в Русскую Америку и Японию.

Но в те времена еще не было принято называть какие-либо географические объекты именами кораблей или судов. Обычно давали новое имя — топоним или в честь святых, в день памяти которых был открыт новый остров или мыс, а также в честь самих первооткрывателей — остров Беринга, Шумагинские острова, мыс Юшина.

Вероятно, первым, кто назвал одну из камчатских тихоокеанских бухт именем судна, был Т. И. Шмалев: в зиму 1764-1765 г.г. здесь потерпел крушение промысловый бот «Святой архангел Гавриил», и бухта стала называться гаванью святого Гавриила, позже она стала называться по имени бывшего хозяина этого судна иркутского купца И.Бечевина — Бечевинской, а позже Бичевинской и Бичевинкой (кстати, на острове Атха Алеутской гряды есть залив Бечевина, который был назван Биллингсом в связи с тем, что этот заливчик очень напоминает одноименную камчатскую бухту).

У многих на слуху имена первых судов Российско-Американской компании, прославленных известным поэтом Андреем Вознесенским в поэме, а затем и в опере, — «Юнона» и «Авось». В память об исследовании Курильских островов в 1807 году именем «Авось» были названы скалы юго-западнее острова Маканруши.

В 1643 году в составе экспедиции под руководством Фриса, совершавшего плавание в районе Южных Курильских островов, была голландская яхта «Брескенс», в память о которой назван мыс на острове Итуруп и «Кастрикум» — в честь него назван мыс на острове Уруп.

В честь шитика «Фортуна», на котором русские казаки в 1730 году совершали плавание на Курильские острова, назван пролив между островами Шиашкотан и Ловушки.

Один из кораблей экспедиции Ф. Лаперуза, совершавшей в 1787 году плавание у берегов Сахалина и Курильских островов, — фрегат «Буссоль» — сохраняет свое имя в названии пролива Буссоль между островами Симушир и Черные Братья.

Многие из топонимов морского побережья Южного Сахалина и Курильских островов в связи с переименованиями былых японских названий своим рождением обязаны каким-то историческим событиям, в память о которых они и получили свои имена. Так, в честь первых посольских миссий в Страну Восходящего Солнца получил свое имя пролив Екатерина между островами Кунашир и Итуруп (на «Екатерине» в 1793 году прибыло в Японию первое русское посольство во главе с Адамом Лаксманом), гора Паллада (в честь фрегата «Паллада», на котором в 1853 году прибыло посольство во главе с Е. В. Путятиным). В честь адмиралов И. Ф. Крузенштерна, В. М. Головнина, Г. И. Невельского и С. О. Макарова увековечены имена военного шлюпа «Надежда» (река и поселок Надеждинка, залив и мыс Надежды, поселок Надеждино), военного шлюпа «Диана» (бухта, остров, пролив между о.Симушир и о.Китой), военного транспорта «Байкал» (залив Байкал) и корвета «Витязь» (гора Витязь на о.Сахалин). Свои имена оставили в названиях корвет «Воевода» (река Воеводская), винтовая шхуна «Восток» (скалы вблизи острова Монерон), бриг «Константин» (гора на о.Уруп), бригантина «Святая Наталия» (залив Наталии на о.Уруп), шлюп «Нева» (реки Нева и Невка, озеро Невское на Сахалине), легендарный крейсер «Новик» (гора и мыс Новик, река Новикова, поселок Новиково на Сахалине).

На острове Онекотан есть вулкан, залив и мыс Немо. Нет, эти названия даны не в честь знаменитого капитана Немо. Они названы по имени английской браконьерской шхуны «Немо», на которой бил курильских морских бобров и морских котов знаменитый корсар Северной Пацифики Генри Сноу (в честь которого, кстати, также названы вулкан на острове Чирпой и залив между этим островом и островом Брат Чирпоев).

Удивительны, хотя и трагичны, закономерности появления двух одинаковых топонимов на сахалинском и камчатском побережьях — мыса и косы Кострома.

Мыс назван так в память парохода «Кострома», который перевозил ссыльных каторжан на Сахалин и в 1887 году потерпел крушение у его берегов. Коса — в память о пароходе «Косторома» Добровольного флота, который перевозил грузы вдоль камчатского побережья и потерпел здесь крушение в 1913 году.

Есть на камчатском побережье и Командорских островах названия совсем необычные — мыс Африка, мыс Забияка, банка Минеола, бухта Сибирь. Но все становится ясным, когда узнаешь, что в 80-х годах прошлого века был такой крейсер «Африка», а в 90-х — крейсер «Забияка», что в 1904 году на одноименной банке близ устья реки Тигиль погиб американский пароход «Минеола», а «Сибирь» — шхуна, командовал которой легендарный шкипер Ф. Г. Гек, одним из первых на Дальнем Востоке исследовавший многие районы Охотского, Берингова и Японского морей.

Кстати, побережье Японского моря от мыса Невельского в Татарском проливе и до реки Тюмень-Ула после заключения с Китаем Пекинского договора носило название «Русский берег». И поэтому совершенно не случайно так много здесь имен русских военных кораблей промысловых и грузовых судов, экипажи которых несли в здешних водах военную, гидрографическую и трудовую вахты.

После Крымской (Восточной) войны — обороны Петропавловского порта в 1854-1855 г.г. и перенесения столицы Дальнего Востока России из Петропавловского порта в порт Николаевск (на Амуре) на Тихий океан прибывает в 1857 году большая группа судов, входящих в 1-й, 2-й и 3-й Амурский отряды Сибирской флотилии (впоследствии Тихоокеанской эскадры): корветы «Боярин» (бухта на западном берегу о.Русский), «Воевода» (бухта на о.Русском, река и гора, а также банка в Японском море у входа в одноименную бухту), «Гридень» ( мель в заливе Петра Великого и группа островов к югу от о.Попова), «Джигит» (бухта на о.Русском), «Наездник» (бухты на о.Аскольд), «Новик» (бухта на западном побережье о.Русский и банка в глубине залива Чихачева), «Опричник» (бухта в заливе Чихачева и залив вблизи бухты Рудная), «Пластун» (бухты в западной части залива Рында и в заливе Чихачева), «Разбойник» (бухта в заливе Стрелок), «Рында» (бухта на о.Русский), «Стрелок» (залив в восточной части залива Петра Великого и пролив, отделяющий остров Путятина от материка).

А через двадцать лет на смену старым парусным винтовым судам приходят новые, специально построенные для океанского крейсерства, винтовые, с парусным вооружением, небронированные клипера (с 1892 года — крейсера 2-го ранга) — «Джигит» (бухта и гора в заливе Рында), «Крейсер» (скалы у мыса Поворотного и банка в северо-восточной части залива Америка, который также назван в честь колесного парохода-корвета «Америка», построенного в 1855 г. для России в Филадельфии Северо-Американских Соединенных Штатов).

Позже прибывает из Кронштадта новый корвет «Наездник» (банка в заливе Петра Великого), а затем «Рында» (залив к западу от мыса Егорова материкового побережья) и однотипный с ним корвет «Витязь» (бухта на южном побережье полуострова Гамова), а также винтовые канонерские лодки «Бобр» (мыс на восточном берегу Амурского залива), «Сивуч» (банка в бухте Воевода) и «Маньчжур» (бухта на юго-западном побережье залива Петра Великого и мыс на западном берегу Уссурийского залива).

Оставили о себе память на «Русском берегу», а не только в Русской Америке, и суда Российско-Американской компании: «Князь Меншиков» (полуостров в заливе Советская гавань и мыс на этом полуострове), «Надежда» (мыс на материковом побережье), «Николай I» (мыс в Советской Гавани), «Святой Иннокентий» (мыс на западном берегу залива Чихачева и бухта на материковом побережье).

Конечно, это далеко не полный список судов, оставивших свои названия на карте Северной Пацифики. В последующих выпусках нашего журнала мы еще будем и, вероятно, неоднократно, возвращаться к этой и другим темам, связанным с происхождением географических названий побережья северной части Тихого океана.




Проект маломореходных одновинтовых (с увеличенной из-за этого на 1 м "лишней" осадки) германских "дивизионеров" фирмы Ф. Шихау, какими были минные крейсера типа "Казарский" и "Воевода" оказался недостаточным для кардинальной их переделки. Об усовершенствовании проекта задумались только после замечания императора, когда перерабатывать его было уже поздно.

Объяснение, отчего при заказе Ф. Шихау минных крейсеров их проект не усовершенствовали, было в старании не показаться отсталым перед немцами, и в апломбе фирмы, которая, как показал опыт заказов в Германии, нередко свои технические решения мотивировала тем бьющим наповал доводом, что "так думают наши германские офицеры". Могла проявиться изолированность МТК от условий составления контракта (все дело было в руках самовластно распоряжавшегося ГУКиС) и особая заинтересованность фирмы в увеличении стоимости заказа за счет поставки уже освоенных механизмов. Труднее объяснить намерение повторить корабли Шихау, не считаясь с очевидно назревшей необходимостью их усовершенствования.

Бюрократия сумела обойти даже "повеление" императора Александра III. Воистину, как любил говорить император Николай I, в России управляют не министры, а столоначальники. Таким столоначальником проявил себя старый авроровец адмирал Василий Иванович Попов, успевший за год до кончины еще раз крепко послужить отечеству. Этой службой стал контракт, который он 1 апреля 1892 г. подписал с представителем завода Крейтон в Або (Финляндия) Ф.М. Мартинсеном. Два стальных минных крейсера (стоимость с машинами по 946 тыс. финских марок) следовало построить точно по чертежам "Воеводы" и "Посадника" "во всем, что касается корпуса, машин, котлов и прочего". Чертеж заводу, правда, не предоставили - в министерстве покупку проекта у Ф. Шихау сочли непроизводительным расходом. Эти чертежи завод обязывался снять с одного из минных крейсеров, построенных Ф. Шихау.

Такая практика "цельнотянутого" заимствования иностранных образцов, применяемая не только в России, общеизвестна и сегодня. Чертежи требовалось представить в МТК, но ответственность за их соответствие с оригиналом оставалось за фирмой В. Крейтона. На нее возлагалась и вина за все неудовлетворительные результаты испытаний, которые могут произойти "вследствие перемен или неточности чертежей". Слово в слово, исключая замену фамилий, сроков и стоимости договора, повторялись все условия контракта и спецификации крейсеров типа "Посадник".

Срок готовности к испытаниям, вместо 14 месяцев, предусматривавшихся и для Ф. Шихау, был увеличен до 17 месяцев со дня заключения контракта. Окончательную сдачу следовало проводить в Кронштадте. Вместо 1,4 млн германских марок, как это было в контракте с Ф. Шихау за "Посадник"и "Воеводу", фирма Крейтона получала 1,892 млн финских марок. Согласно "Отчету по Морскому ведомству за 1890-1893 года" (С-Пб, 1895, с.40) "Посадник" обошелся казне в 350247 руб., а каждый из его воспроизведений завода Крейтона по 370787 руб. 70,5 коп. В числе дополнений была учтена рекомендация капитана 2 ранга А.Х. Кригера о необходимости замены слабых рулевых машин, установленных на "Воеводе" и "Посаднике" более сильными по образцу принятых на строившихся новейших германских 350-тонных 23-узловых дивизионных миноносцах.

Связанный контрактными сроками и стоимостью, обязавшийся во всей точности воспроизвести проект Ф. Шихау, воплощенный в "Воеводе", завод Крейтона о его усовершенствовании не мог и подумать. Законы рынка и уже тогда усвоенная извечная мудрость, гласившая, о том, что "инициатива наказуема", заставляли завод воздерживаться от грозивших убытками инициатив. Он работал с той привычной финской добросовестностью, примером которой стали вошедшие в предания постройка в 1852 г. на верфи в Або 1852 г. пароходо-фрегата "Рюрик", а в 1854 г. по проекту адмирала И.И. фон Шанца опытовой винтовой канонерской лодки (179 т) "Стерлядь", в 1858 г. прославленного повестью К.М. Станюковича "Вокруг света на "Коршуне" 1392-тониого корвета "Калевала", в 1860 г. и 1862 г. клипера "Абрек" (1069 г.) и корвета "Витязь" (1256 т). Знаком качества финского судостроения стала постройка в 1861 г. винтового корвета "Варяг". Их постройка происходила под клятвенной присягой вести работу "по счету", т.е. соблюдая записывавшийся в специальную книгу строжайший учет действительной потребности труда и материалов. Это позволяло установить истинную трудоемкость работ.

Так работал и завод в Або (полное название "Акционерное общество В. Крейтон и К°, Механический завод и корабельная верфь". С началом паровой эпохи на основе полученного французского образца Общество сумело создать значительно усовершенствованный образец парового катера. Под нарицательным названием "Крейтоны" они служили на всех кораблях возрождавщегося после Крымской войны флота. Став их главным поставщиком, завод успешно выпускал новые и новые серии усовершенствованных паровых и минных катеров.

Особенно широко были распространенные деревянные 34-футовые (6,5 т) паровые и 45-футовые минные катера. Весь флот - и новые черноморские броненосцы типа "Екатерина II" и балтийские типа "Император Александр II" и океанские крейсера типа "Рюрик" плавал с катерами Крейтона.

Удачным, превосходившим проект Невского завода, был признан МТК и составленный в 1888 г. по его заданию первый проект 150-тонного миноносца. Построенные по этому проекту в 1889 г. миноносцы "Нарген" и "Гогланд", подтвердили свою пригодность для перехода через океан на Дальний Восток, куда они, начав плавание 22 августа 1892 г., прибыли 23 июня 1893 г. Здесь их переименовали в "Уссури" и "Сунгари". Но не все прошло гладко, сильно подвели локомотивные котлы, но завод своим успехом подтвердил готовность стать специализированным предприятием минного судостроения. В 1890 г. он построил миноносцы "Борго" и "Экенес" (их проект был творчески переработан), в 1891 г. "Даго" и "Котка". Теперь казна, уверовав в возможности завода, поручала ему постройку минных крейсеров.

Осенью 1892 г. с прибывшего в Або "'Посадника" начали снимать эскизы и готовить рабочие чертежи. На основе отчетных чертежей фирмы Шихау и спецификаций успели сделать заказы материалов и согласно контракта приступили к работам на стапеле. Как докладывал назначенный наблюдающим корабельный инженер Н.Н. Пущин, порученные ему минные крейсера еще имевшие номера № 1 и № 2 ("Всадник" и "Гайдамак") были начаты постройкой одновременно 1 сентября 1892 г. Спустя месяц готовность корпусов составляла 0,92% и 0,82%. Были набраны блоки, произведена разбивка на плазе, изготовлены модели фор- и ахтерштевней, собран килевой пояс каждого корабля, развертывалась заготовка и дальнейшая сборка днищевых участков и набора корпуса. Общий вес установленного на стелажах металла составил соответственно 420 и 345 пудов. Показатели за 1 ноября и 1 декабря 1892 г. составляли: готовность 2,25% и 4,91% на одном крейсере и 1,41% и 2,91% на другом. За неделю было установлено на стапелях 591 пуд и 655 пуд металла.

Все шло заведенным порядком и ничто, казалось не могло его нарушить. Сегодня, размышляя об аномалии сооружения вовсе не самых современных минный крейсеров, приходится вновь и вновь напоминать о рабском положении тогдашних корабельных инженеров. Воспитанные в николаевской строгости ("незабвенный" только за почудившуюся ему провинность мог перед флотом отшельмовать уважаемого командира М.П. Лазарева, а другого и вовсе отправить на салинг), приученные не моргнув, строить из сырого леса корабли по предписаниям Великого князя Константина Николаевича, корабельные инженеры и в третьем царствовании не могли к себе почувствовать уважение. Униженные лишением офицерских чинов и сабли, они при И.А. Шестакове и его преемниках продолжали оставаться подручными исполнителями его предначертаний. Полный творческих замыслов, адмирал в своем упоминавшемся наставлении инженерам, требовал от них западной эрудиции, но об инициативе и творчестве умалчивал. Вспоминалась ходячая мудрость о том, что "инициатива наказуема".

Поэтому в шестаковскую и последующие эпохи немногие инженеры решались на творческие инициативы. Показательно, что и наблюдающий инженер Н.Н. Пущин и строитель от верфи Э. Юнсен, и директор ее И.И. Ингер, каждый, понимая в душе ущербность отстававшего от времени проекта и каждый, руководствуясь собственными служебными и коммерческими интересами, не решился выступать с предложениями о коренной его переделке. Но и совсем молчать было нельзя. С наблюдающего, уже принимавшего корабли того же чертежа в Германии, могли спросить за дефекты, которые остались бы не устраненными и которых трудолюбивый и добрый адмирал (он же еще и председатель комитета Добровольного флота) Василий Иванович Попов запрограммировал в подписанном им контракте. И инженер Пущин решился. В октябре 1892 г. он доложил начальству о необходимости устранения недостатков, обнаруженных по опыту постройки и плаваний предшествовавших кораблей.

Значительные сотрясения носа и кормы предлагалось устранить усилением корпуса продольными связями через поперечные угольные ямы на шпангоутах №№ 38-40 и 76-78, а чтобы корабли не так сильно зарывались носом в волны, меньше брали па палубы воду и быстрее от нее освобождались - увеличить развал верхних обводов носовых шпангоутов и погибь палубы в носовой части (подобно первым миноносцам). Следовало и ликвидировать фальшборт, который еще по наблюдениям на походе "Казарского" в Атлантике по пути из Пиллау в Севастополь задерживал вкатившуюся на бак воду. Эти меры были одобрены главным корабельным инженером Петербургского военного порта Н.А. Субботиным (1838-1901) и и.д. помощника Главного инспектора кораблестроения Э.Е. Гуляевым (1851-1919). Словно предвидя замечания императора о недостатках проекта типа "Воевода" МТК своим журналом по кораблестроению № 10 от 26 января 1893 г. пытался устранить их хотя бы частично.

Контрактом от 15 июня 1893 г. на постройку двух миноносцев типа "Пернов" (названные "Поланген" и "Пакерорт") предусматривалась установка па них распространенных в то время и достаточно проверенных водотрубных котлов Дю-Тампля. Видоизмененная конструкция таких котлов фирма О. Нормана применила на миноносце "Сестрорецк".

Летом 1893 г. завод начал снимать эскизы с прибывавшего в его распоряжение французского образца и через год спустил оба миноносца на воду. Завод изготовлял, механизмы и котлы для четырех миноносцев того же типа №№ 270 и 273, строившихся Николаевским адмиралтейством в 1895 и 1896 гг. и еще четырех строившихся на Балтике в 1897 г. Новым адмиралтейством (№№ 208, 209) и в 1898 г. Ижорским заводом (№№210, 211). Это обилие взятых на себя заказов (от пост ройки новых пяти миноносцев пришлось в 1896 г. отказаться), явно не соответствовавших производственным мощностям завода, не могло не отразиться на работе по постройке минных крейсеров. Все это было впереди, пока же владельцы фирмы', гордые полученным большим заказом и воодушевленные открывающимися перспективами, энергично разворачивали работы на своих первых крейсерах. Готовность "Всадника" и "Гайдамака" к 1 января 1893 г. составляла 10,7% и 6,55%, к марту 1893 г. их готовность превысила 20%, к 1 августа наблюдающий докладывал о 60,87% и 54,05%.

Успех ожидался и по механизмам

Массовые заказы котлов Дю-Тампля для миноносцев соответственно подсказывали необходимость перехода к этому прогрессивному типу котлов также и на крейсерах. Конструкторская и технологическая унификация котлов обещала снизить трудоемкость работ и расходы, улучшить характеристики кораблей, ускорить их сдачу. Облегчалась эксплуатация и последующий ремонт котлов. В полной мере поддерживал эту инициативу наблюдающий инженер-механик, но в тоже время с тревогой докладывал о задержке, с которой оказалась связана эта инициатива. Виной, как видно, была традиционная неповоротливость бюрократии, которая во все времена умела с непостижимыми спокойствием и равнодушием взирать на мучения своих строителей и наблюдающих.

Как еще иначе можно объяснить тот удручающий факт, что безотлагательного и мотивированного решения пришлось ожидать только потому, что в Петербурге отсутствовал Управляющий' морским министерством, а все чины, его заменявшие, не нахоили возможным взять на себя ответственность за решение. Длительную задержку вызвали и необходимость заказа листов корпуса требовавшейся ширины. Русские и шведские заводы от поставки таких листов отказались и только на переговоры с английским заводом Джона Брауна ушел целый месяц.

Не поддержал МТК и инициативу завода об усовершенствовании технологии оцинкованных листов наружной обшивки корпусов "Всадника" и "Гайдамака", решено было остаться в рамках предусмотренных контрактом требований об оцинковке листов только с наружной стороны. . Одновременно МТК предусмотрительно заметил, что своими инициативами завод, по-видимому, готовит основание для оправдания опоздания готовности кораблей. Действительно, трудно было справиться с работами в контрактный срок, когда перечень изменений и усовершенствований по требованиям МТК и наблюдающих не переставал нарастать. По корпусу к ним относились перенос загромождавшей рубку рулевой машины в жилую палубу, усиление вентиляции, перенос шлюпбалок, мешавших заряжанию торпедного аппарата, изменение кожуха дымовой трубы, увеличившее проход на палубу и емкость коечных сеток, переделка задней стенки рубки для установки на пей сходного люка, переделка торпедопогрузочного люка и согласование с ним рельс для доставки торпед к среднему аппарату, установка кормового мостика и под ним дополнительного рулевого поста с ручным штурвалом на верхней палубе позади машинного люка, перенос переборки машинного отделения из-за тесноты в нем с 53 на 54 шпангоут и т.д. По замечаниям наблюдающего инженер-механика Н.А. Пастухова (1857-1904) ряд усовершенствований, переделок и подкреплений был выполнен в поршнях цилиндров главных машин, золотниковых коробках, шатунах и котельной установке, что составило перегрузку около 1 т. Не странно ли, что проект специализированной германской фирмы, воплощавшийся уже четвертый и пятый раз, мог сохранить в себе множество удручающих несообразностей. Похоже министерство за счет отечественного завода решило "выбрать" огрехи, допущенные на предшествовавших кораблях.

С 1 марта по 1 апреля 1893 г. готовность корпуса с 20,06% увеличилась до 27,86%. Это позволило к лету произвести официальную закладку. Торжества закладки двух кораблей нового для финской верфи класса, высоких гостей из столицы не привлекло. В текстах серебряных досок о закладке, состоявшейся на "Гайдамаке" 22 июля 1893 г. (размер 12,6x6,7 см) и "Всаднике" 12 августа (10,3x6,8 см) фирма, заказывая доски, позволила себе вольность обойтись вовсе без традиционного перечисления чинов верхушки Морского министерства. Под гравированной надписью (без изображения силуэта корабля) на лицевой стороне каждой доски значилась единая надпись "Минный крейсер ("Гайдамак" на одной доске, "Всадник" на другой) с машиной в 3300 индикаторных сил. Заложен в Финляндии на верфи Вм Крейтон и К0 Акционерное общество ("Июля 22 дня 1893 года - для "Гайдамака". "12 августа 1893 года" - для "Всадника". -P.M.). Директор верфи И.И. Ингер. Строитель Э. Юнсен". На оборотной стороне была общая надпись: "Наблюдающий Корабельный Инженер Старший Помощник Судостроителя Пущин. Заказ через поверенного Верфи Коммерции Советника Ф.В. Мартинсон".

На "Гайдамаке закладку совместили со спуском на воду. Осадка по отнятии спусковых полозьев составила носом 0,83 м. Дальнейшую достройку задержало запоздание паровых котлов, стали для рубок и ряд новых, частью уже названных переделок. Понимая, что строптивость может повредить портфелю заказов и усугубить штрафные санкции за неумолимо нарастающее опоздание готовности, фирма сильно сопротивляться не могла. Оставалось лишь добиваться дополнительной оплаты тех работ, которые были явно сверхконтрактными.

Журналом МТК по артиллерии от 24 августа 1893 г. артиллерийское вооружение крейсеров составило шесть 47-мм и два 37-мм орудия. Увеличилась масса запасов, снабжения, что в итоге вызвало более, чем 20 т перегрузку. Из-за недостаточного весового контроля значительной оказалась перегрузка по корпусу и механизмам. Особенно весомое прибавление принес крейсерам журнал МТК № 8 по минному делу от 4 марта 1894 г. Этим журналом на "Всадник" и "Гайдамак" были распространены "переделки по образцу "Посадника". Благодаря этому решению корабли получили полезный во всех отношениях полноразмерный (в отличии от шихауского недомерка) полубак, переформировавший их в тот внешне архитектурный тип, который вскоре почти что па столетие стал общепринятым для всех эскадренных миноносцев мира. Пришлось этот тип принять вскоре и фирме Шихау.

Реализация косвенно высказанного императором Александром III пожелания об улучшении мореходности минных крейсеров удалась благодаря заметному омоложению состава минного отдела МТК и передаче ему права от кораблестроительного отдела решать не только состав минного вооружения, но и конструктивные типы минных кораблей. К числу бесспорных инициатив МТК принадлежала и вполне оправданное, хотя и вызывавшее сверхсметные расходы повышение мореходности уже построенных минных крейсеров. На очереди были другие полезные усовершенствования (торпедный аппарат с совком для стрельбы на большой скорости) и предложения, о чем здесь еще придется сказать. Пока же "Всадник" и "Гайдамак" должны были расплачиваться за недосмотр и неповоротливость прежнего состава МТК. Так с горечью 11 мая докладывал командир "Всадника" (в 1893 гг.) капитан 2 ранга М.Г. Невипский (1849-?), на вверенном ему корабле "все носовое командирское помещение, бывшее оконченным, было слома но". Разорению подверглось и все оборудование пабаке "взамен прежней совершенно готовой и снятой башни". Новая проектировалась из хромистой стали, закаленной по способу Гольцера. Беда от этого едва ли оправданного усовершенствования, усугублялась отсутствием в России опыта по выделке в России подобной стали. Взявший заказ Путиловский завод им же назначенный срок не выдержал. Об этом же докладывал и командир "Гайдамака" капитан 2 ранга Винокуров. Отправленная, наконец, 4 и 14 июня, сталь оказалась очень твердой для обработки и справиться с ней удалось только к началу июля. Такую же сталь заказали и для "Воеводы". Но и с получением стали для рубки "Всаднику" для окончания всех работ требовалось еще около трех недель.

28 июля, на предварительном 10-часовом испытании "Гайдамак" достиг 20-уз скорости. Корабль приступил к исправлению выявившихся неполадок и был готов начать кампанию.

"Всадник" первое испытание произвел 12 июля 1894 г., при осадке носом 5 фт и кормой 10 фт 10 дм (в Эльбинге корабли имели осадку 7 фт 5 дм и 10 фт 8 дм), в продолжении 1 ч 45 мин машина работала хорошо, но из-за лопнувшей чугунной облицовки ползуна ЦНД пришлось вернуться. Скорость при 240 об/ мин составила около 21 уз.В августе, уплатив 12 530 франков, или 4722 р. 50 к. парижской фирме "Сотер и Харле" для двух крейсеров заказали по одному прожектору Манжена диаметром 60 см. Этим сильно опоздавшим заказом вновь являл себя неистребимый синдром "экономии".

Экономия в построенных минных крейсерах проявляла себя не только самым типом этих одновинтовых кораблей, локомотивными котлами, малым калибром артиллерии и раздумьями о снабжении кораблей прожекторами. Корабельная электротехника, еще не имевшая в России собственной производственной базы, целиком зависела от заграницы. Экономия заставляла Н.М. Чихачева (о котором Г.Ф. Цывинский отзывался как о весьма просвещенном адмирале) сберегать прожекторы как особо ценное имущество и на миноносцы их выдавать (несмотря на настояние МТК) лишь по мере надобности".

О том как ущербно эта бережливость должна была отражаться на кругозоре, инициативе и тактическом искусстве командиров, просвещенный адмирал, привыкший по-доброфлотски экономить, задуматься не хотел. На него не произвели впечатления, полученные от морских агентов сведения о повсеместном (исключая самые ранние типы) применении прожекторов в иностранных флотах, ни полученные от командующих Практическими эскадрами в 1893 г. подтверждения полезности прожекторов на сторожевых миноносцах во время маневров.

Берегли снаряды, берегли торпеды. Удрученный этими повсеместными сбережениями СО. Макаров не выдержав, 29 января 1897 г. докладывал начальству о том, что "надо учиться с тем же оружием, с которым придется воевать, иначе незачем армии раздавать до войны 3-линейные ружья" и что "не стреляя минами боевого комплекта, мы не можем иметь уверенность в их исправности".

Но власть продолжала для стрельб отпускать на корабли торпеды уже снятых с вооружения образцов. "Телячьими нежностями" считалось, видимо, и забота о сбережении зрения матросов и офицеров. Прямым пунктом обвинительного заключения против бюрократии могло стать донесение командира миноносца "Пакерорт" (№ 120) от 17 июля 1896 г. в Кронштадтскую портовую контору. В нем лейтенант В.Н. Давидович-Нашенский (1857-1943, София), для которого его миноносец в силу уродливых законов ценза и начальственного безразличия к этим кораблям был уже десятым по счету, принятым в командование напоминал о происходящем регрессе в технике освещения кают-компании на "Пакерорте". Регресс этот совершается, несмотря на повторяемые из года в год донесения всех командиров о "непригодности масляных ламп, отпускаемых на миноносцы для освещения офицерского помещения".

Надежды на прогресс пробудило воспроизведение в России французских миноносцев типа "Пернов". Но применяемые на них французские мобераторные заводные лампы с поршнем и пружиной, поднимающими масло кверху" применены не были. Не дав, ни этих, ни употребляющихся во французском флоте керосиновых ламп, на миноносец "поставили лампадки изобретения строителя миноносца и Крейтона из Або". Такая лампа, подчеркивал лейтенант "для кают-компании совершенно непригодна". Смехотворна была и норма отпуска масла, которую порт, несмотря на уход корабля за границу, назначил на положенные кораблю 15 фонарей и одну лампу. Следовало, предлагал командир, проверить эту норму на минных крейсерах. В их спецификациях, несмотря на предусмотренное в жилых помещениях электрическое освещение, оговаривалось, что висячие лампы в каютах унтер-офицеров, фельдшеров и в командном помещении (т. е. в матросском кубрике. -P.M.) должны быть "не керосиновые". Очевидна, эти были как раз те же так удручавшие людей на миноносцах чахлые "лампадки, изготовленные у Крейтона".

Сознавая их особую ценность, казна, как умела, смирившись с 11,5-месячным опозданием постройки, подвергла их досрочной модернизации, отчего корабли приобрели способность к переходам через океан. На заводских испытаниях при контрактной осадке и неполной нагрузке корабли летом 1894 г. достигли скорости около 21 узла, но при официальных испытаниях комиссией контр-адмирала СО. Макарова в Кронштадте, когда были приняты полные запасы, включая 18 т угля в мешках на верхней палубе (до доведения запаса до контрактных 90 т) корабли из-за более чем на 0,4 м переуглубления потеряли в скорости 1 узел. Эти результаты в качестве паспортных и были внесены в тактические формуляры "Всадника" и "Гайдамака".

Из "Судового списка" за 1904 г. следовало, что действительное углубление кораблей составило носом 7 фт 10 дм (2,4 м) и кормой 11 фт 2,5 дм (3,41 м), а фактическая скорость на испытаниях 20 уз (вместо 21 по контракту). Частота вращения винта на "Всаднике" вместо 250 составляла 244 об/мин, на "Гайдамаке" 248 об/мин (мощность 3330 л.с, вместо 3300 л.с. по контракту). В секретном приложении к "Судовому списку" за 1901 г. уточнялось: при запасе угля 90 т каждый корабль мог 10-уз скоростью пройти 1050 миль. Скорость в последнем плавании ограничивалось в 1899 г. 18 уз, в 1901 г. 16 уз.

Как и модернизированные одновременно "Посадник" и "Воевода" крейсера завода Крейтона были предназначены для похода на Дальний Восток. Разновременно, каждый своим путем вышли в дальнее плавание две пары этих кораблей, разные и необычайные предстояли им судьбы.
Корпус

При строительстве корабли объединили в две группы. Первая, куда вошли "Крейсер", "Джигит", "Разбойник" и "Стрелок", строилась согласно проекту с учетом тех изменений, которые были сделаны при закладке главного "Крейсера", то есть на железный корпус накладывалась двухрядная обшивка, покрывавшаяся цинковыми листами. Позднее стали применять или мунц-металл (свинцовую латунь), или листовую медь, поскольку опыт плавания "Крейсера" выявил, что соединение бронзовых штевней и цинкового покрытия приводило к гальванической коррозии цинка.

Основой корпуса служил плоский киль из железных листов шириной 60,96 см и толщиной 1,7 см, скрепленный с дубовым килем болтами. Фальшкиль выполнялся из лиственницы. Штевни на "Крейсере" и "Разбойнике" ковались из бронзы. "Джигит" имел ахтерштевень из дуба, а "Стрелок" - полностью дубовые штевни.

Деревянная обшивка, ставившаяся поверх железной, состояла из двух слоев, причем внутренний состоял из вертикальных чаков, сплошь набранных между наружными стрингерами. Внутренняя и внешняя обшивка клиперов делалась из сосны. Однако "Стрелок" внутри обшили тиком, а с внешней стороны, в подводной части-лиственницей, в надводной - тиком, что позволило ему оставаться в строю почти 40 лет. Вторая группа крейсеров - "Наездник", "Пластун", "Вестник" и "Опричник", в отличие от первой (металлической), была построена по смешанной (композитной) системе, разработанной еще в 1850 г. французским инженером Арманом. В 1871 г. ее при строительстве клиперов применил адмирал А.А.Попов, выдвинув при переделке проекта следующие обоснования: "Замена железной обшивки деревянной удешевляет постройку; вес корпуса будет легче, что дает возможность брать топлива на 7 суток, а не на 5,5, как на "Крейсере"; можно взять провизии на 4 месяца и воды на две недели". МТК одобрил соображения "беспокойного" адмирала.

Килевая балка на клиперах второй серии была склепана из горизонтальной (шириной 76,2 см) и вертикальных (высота 58,4 см) стальных листов. Из стали делались флоры, угольники, ширстрек, стрингеры верхней и нижней палуб, бимсы и стрингеры полубака, листы обшивки коридора гребного вала. К стальному плоскому килю толщиной 1,3 см крепился медными болтами наружный киль из тика. Фальшкиль выполнялся из лиственницы.

Внутренняя обшивка - тик, наружная- лиственница. Толщина досок - 89 и 76 мм соответственно. Подводная часть обшивалась мунц-металлом; штевни - дубовые; рулевая рама - медная. На всех клиперах настил нижней и верхней палуб, а также полубака (закрытого типа) набирался из отборных сосновых досок толщиной 102,54 мм и 51 мм. На фальшборт шла сосна или лиственница. Планширь - из тика. Ватервейсы дубовые. Кнехты, трапы, комингсы, люки -тик или красное дерево. Крепились деревянные части болтами из красной меди или мунц-металла.
Механизмы

На клиперах были установлены горизонтальные двойного расширения паровые машины (ГДР) тронкового типа, то есть такие, в которых поршень машины непосредственно соединялся шатуном с коленчатым валом. Пар проходил через цилиндры высокого и низкого давления. На "Разбойнике" стояла горизонтальная машина простого расширения (ГПР).

Горизонтальные машины занимали отсеки, почти полностью находившиеся ниже ватерлинии, что отвечало требованиям военных специалистов. Такое расположение делало их менее уязвимыми в боевых условиях. Но обслуживать силовые установки было трудно, механики жаловались, что поршни, лежащие "на боку", срабатывались неравномерно, а регулярному осмотру поддавались только верхние части механизмов. Согласно проекту машины должны были иметь номинальную мощность 250 л.с, индикаторную - 1500 л.с. В конечном итоге клипера получили энергетические установки со следующими показателями, приведенными ниже.

"Крейсер". Машина изготовлена на Ижорском заводе, из-за конструктивных недоработок мощность ее оказалась меньше проектной (1206 л.с), а скорость корабля из-за этого не превышала 8 уз. В марте 1877 г. клипер прошел ремонт в США на заводе компании "В.Крамп и сыновья" с оплатой в счет заграничных кредитов. Главный инженер завода для проверки работы механизмов и выявления недостатков совершил плавание на "Крейсере" от Нью-Йорка до Филадельфии. Устранение дефектов дало прибавку в скорости только на 2 уз. и на испытаниях она достигла 10 уз. Поэтому, учитывая, что "Крейсер" показал себя как прекрасный ходок под парусами, Морское министерство отправило его служить на Тихий океан до возвращения в 1881 г. в Кронштадт, когда была заказана новая машина.

"Джигит". Для него машину также изготовили на Ижорском заводе, но с учетом недостатков головного корабля серии. И хотя мощность ее была также занижена по сравнению с проектной (1383 л.с), клипер мог плавать со скоростью 11 -12 уз.

"Разбойник". Машина изготовлена на заводе Берда, при испытаниях превысила контрактную мощность на 106 л.с. В ноябре 1879 г., при заходе в Портсмут на ремонт после шторма, машину клипера перебрали и отрегулировали. Одновременно, совершив несколько пробегов по Темзе, подобрали оптимальный шаг винта. В результате мощность машины достигла 1786 л.с, и "Разбойник" при давлении пара 28 кг/м2 и 94 - 96 оборотах, достиг скорости 13 уз. В 1881 г. на нем установили новые котлы.

"Наездник". Для него паровую машину заказали в Англии, на заводе Пэна, этот заказ был нужен для получения образца новой машины системы "компаунд", где цилиндры располагались рядом. Ее мощность составила 1700 л.с, скорость 13,5 уз.

"Стрелок". Созданная для этого корабля машина Балтийского завода мощностью 1528 л.с. обеспечивала скорость хода от 10,9 до 12 уз., на испытаниях она достигла - 13 уз. Современники характеризовали клипер "Стрелок" как "пример быстрого и успешного сооружения парового военного судна нашего флота". "Пластун". Машина построена на Балтийском заводе, скорость хода 10,5-12,9 уз.

Четыре оборотных котла, имевших цилиндрическую конструкцию с обратным ходом дыма, обеспечивали машину паром. Каждый котел имел три топки. Наибольшее рабочее давление составляло 4,6 кг/м2, пробное давление - 9,1 кг/м2. Масса котла без воды - 14,7 т. Масса воды в котле - 13 т.

В октябре 1883 г. на клипере "Крейсер" установили разработанное капитаном 1 ранга С.О.Макаровым приспособление к паровым котлам для поддержания пара в подогретом состоянии, позволявшее быстро вводить машины в строй.

Запас угля на клиперах составлял 200 - 250 т, что при 11 - 11,5-уз. скорости обеспечивало дальность плавания до 1600 миль. В угольные ямы бралось 200 - 210тидо40тв мешках на палубу. Часовой расход угля равнялся от 400 до 1100 кг.

Вентиляция машинных отделений осуществлялась с помощью дефлекторов с раструбами. Воздух попадал в котельное отделение прямотоком.

На клиперах имелась одна дымовая труба, куда выходили дымоходы всех котлов. Кожух трубы, чтобы он не мешал при работе с парусами, выполнялся телескопическим; на "Разбойнике", по предложению адмирала А.А.Попова, ее сделали откидной.

Движителем клиперов служил двухлопастный винт системы Гриффитса диаметром 4,22 м, длиной по ступице 0,9 м и шагом 4,88 м, имевший плавный ход "без ударов и сотрясения кормы". Крепился он в жесткой бронзовой раме. Винт оборудовался приспособлением для сцепления с муфтой гребного вала. На корме клипера был устроен специальный колодец, куда вставлялась рама с винтом. Когда корабль шел под парусами, винт отсоединялся и поднимался вместе с рамой наверх. При движении под парами рама опускалась по направляющим колодца, полумуфты соединялись, обеспечивая соосность, рама крепилась стопорами, и винт был готов к работе. Устройство надежно работало при 100 об/мин. Масса винта в сборе с рамой и принадлежностями равнялось 6,4 т.

Управлялся клипер с помощью ручного руля. Спаренный штурвал, диаметром 2,2 м, изготовленный из красного дерева и латуни, располагался на ходовом мостике позади дымовой трубы; запасной штурвал - на верхней палубе, за бизань-мачтой. Усилие от штурвала передавалось через систему роликов кожаными штур-тросами на сектор руля.

Штурвал обслуживали два рулевых, а в свежую погоду - четверо. Площадь руля - 4,9 м2. На "Наезднике" в феврале 1880 г. для улучшения управляемости кораблем площадь руля увеличили на 1,4 м2. Отопление помещений на клиперах было паровое. Камбуз также имел паровой подогрев, но мог отапливаться и углем.

Для облегчения обслуживания возросшего количества механизмов и систем 30 ноября 1894 г. Морское министерство приказом № 30 определило обязательную покраску трубопроводов и механизмов: пожарные магистрали и трубопроводы - в красный цвет; водоотливную систему - в синий; паропроводы и магистрали - в коричневый; воздушные магистрали - в белый; цистерны и магистрали с пресной водой - в серый, с морской водой - в зеленый цвета; сточную и фановую системы - в черный.

С появлением промышленных электроэнергетических систем их стали внедрять и на флоте. Первым в начале 1880-х гг. электрифицировали клипер "Стрелок". На нем смонтировали четыре пародинамо системы Сименса в 30, 1,75 (два) и 1,25 кВт, которые запитыва-ли боевое освещение; прожектора с вольтовой дугой, палубное и кубриковое освещение (96 корабельных ламп напряжением 50 В, силой тока 0,8 А, представлявших собой стеклянные колбы с угольными нитями накаливания из бамбуковой тростинки). Позднее электроосвещение появилось и на других клиперах.
Водоотливные и противопожарные средства

Для борьбы с огнем и водой на клиперах имелись четыре помпы Даутона (ручные, поршневого типа), два эжектора Фридмана № 10, два пульзометра № 9, циркуляционная машинная помпа, трюмная машинная помпа, донка и два брандспойта с четырьмя шлангами. Штатное расписание обслуживающего персонала - 32 человека. При задействовании всей системы можно было откачать приблизительно 1100 т воды в час при работающей паровой машине.

Вручную использовались только брандспойты и помпы Даунтона. Производительность- 96 т/ч. С 1895 г. на клиперах стали появляться огнетушители ("пламегасители"). Первым их освоил экипаж "Стрелка". Партию из 24 огнетушителей "The Harden Star" закупил в Нью-Йорке командир клипера капитан 2 ранга Скрыдлов.
Парусная оснастка

Из-за несовершенства паровых машин паруса продолжали играть важную роль в военном флоте, особенно на кораблях крейсерского ранга. Клипера имели парусное вооружение барка с "сухой", без реев, бизань-мачтой. Площадь парусов достигала 1200 - 1500 м2 и позволяла развивать скорость 12 - 13 уз. Масса рангоута составляла около 55 т. Клипера несли бом-кливер (50 м2) и кливер (60 м2); фор-стень-стаксель (60 м2) использовался редко. На фок-мачте поднимались фок (220 м2), нижний и верхний марсели (80 и 65 м2), фор-брамсель (65 м2), фор-бом-брамсель (20 м2). Имелась возможность установки фор-три-селя (130 м2). Грот-мачта несла грот (260 м2), нижний и верхний грот-марсели (80 и 65 м2), грот-брамсель и грот-бом-брамсель (65 и 20 м2), грот-трисель (140 м2). "Сухая" бизань-мачта оснащалась гафельной бизанью (120 м2).

В комплект парусов также входили стаксели, топсели, лиселя, штормовые и разрезные паруса. На клиперах хранился запасной комплект рангоутных деревьев, уложенный на рострах, вес его достигал 3,5 т. При должной выучке команды паруса могли быть поставлены за полторы минуты. Две минуты уходило на их закрепление.

Художники и фотографы того времени, к счастью для потомков, запечатлели изображения этих прекрасных кораблей: изящные корпуса, летящие над морем в белом облаке парусов. Современник писал: "В эпоху парусно-парового флота считалось особым шиком влететь на рейд с уменьшенной парусностью, срезать корму адмиралу по солнцу, и так, чтобы ванты прошли вплотную к гакаборту кормы адмиральского судна, привести судно к ветру, остановить, положив марселя на стеньги, отдать якорь и иметь правый вельбот готовым у трапа для командира".

Парусное вооружение клиперов со временем менялось. Так, в 1895 г. на "Крейсере" и "Разбойнике", находившихся тогда в составе эскадры вице-адмирала С.П.Тыртова, во время стоянки в Чифу был срублен рангоут на фок- и грот-мачтах, сняты стеньги и оставлено по одной рее. После ухода из Чифу мачты оборудовали "сухими" стеньгами, которые так и оставались до конца службы.

В 1890 г., с зачислением "Стрелка" в отряд кораблей Морского училища учебным судном, рангоут стал "сухим", сохранился только бушприт, мачты, стеньги, гафели и гик на бизани.
Вооружение

По проекту клипера должны были вооружаться тремя 6-дюймовыми (152-мм) нарезными орудиями на поворотных платформах для стрельбы на оба борта и четырьмя 6-фунтовыми (87-мм) орудиями. Но после вхождения в строй подобное вооружение имел лишь клипер "Джигит", остальные корабли получили, кроме штатной артиллерии, по четыре скорострельных 44-мм орудия Энгстрема и 25,4-мм картечницы Пальмкранца, а на "Разбойнике" 87-мм орудия были заменены 107-мм.

На последнем корабле серии - "Опричнике"- по предложению капитана 1 ранга Н.В.Копытова на верхней палубе по бортам, в носовой части соорудили спонсоны, что позволило вооружить клипер четырьмя 152-мм орудиями. Остальная артиллерия "Опричника" состояла из двух 107-мм орудий и шести скорострельных пушек Гочкиса.

1 февраля 1892 г. приказом № 18 по Морскому министерству была введена новая классификация кораблей Российского Императорского флота. Винтовые клипера отнесли к крейсерам 2 ранга. К тому времени их артиллерийское вооружение было следующим:
"Крейсер": 2 - 152-мм/28, 4 - 107-ММ/20, 2 - 47-мм, 4 -37-мм, 1 64-мм дес. пушка.
"Джигит": 3 - 152-мм/28, 4 - 107-мм/20, 4 - 47-мм, 6 - 37-мм, 1 64-мм дес.
"Разбойник": 2 - 152-мм/28, 4 - 107-ММ/20, 2 - 47-мм, 4 - 37-мм, 1 64-мм дес.
"Наездник": 1 - 152-мм/28, 2 - 152-мм/1867 г., 4 - 107-мм/20, 6 - 37-мм.
"Стрелок": 6 - 37-мм, 1 64-мм дес.
"Пластун": 2 - 47-мм.
"Вестник": 3 - 152-мм/1867 г., 4 - 107-мм/20, 6 -37-мм, 1 64-мм дес.
"Опричник": 3 - 152-мм/1867 г., 4 - 107-мм/20, 7 скорострельных.

Это вооружение практически не менялось до окончания службы клиперов.

Орудия для кораблей были изготовлены Обуховским и Тульским заводами. По силе артиллерии клипера типа "Крейсер" приравнивались к английским шлюпам типа "Дэринг" (в современной литературе более известны как тип "Корморан"/"Гиацинт"). Шлюпы строились для решения тех же задач, что и российские клипера. Водоизмещение "англичан" составляло 1130 - 1420 т, скорость 12 - 13 уз., вооружение - 6 - 8 орудий. Серия, построенная в 1880-х гг., включала 17 единиц.

Клипера могли вести огонь на расстоянии от 10 (малокалиберная артиллерия) до 35 кбт (главный калибр) снарядами весом от 0,08 до 41,5 кг. Дистанция до цели вычислялась с помощью рейковых дальномеров. 152-мм орудия стояли на деревянных станках поворотной системы, 107-мм - на деревянных бортовых станках. С 1857 г. 152-мм пушки разместили на металлических станках системы генерала Пестича. Запас снарядов: 140 штук - для 152-мм, 150 - для 107-мм орудий. Кранцы первых выстрелов - по два на орудие.

"Минная лихорадка", ставшая модной на флоте, коснулась и клиперов, которые стали снабжать всеми видами минного оружия. Первым русским клипером, получившим в 1867 г. мины на откидных шестах, был клипер "Гайдамак". Он удачно применил их на маневрах флота в июле 1869 г. на Транзундском рейде, атаковав старый клипер "Наездник", служивший в качестве мишени. На новые клипера, с учетом опыта использования нового оружия пароходом "Великий князь Константин" в ходе русско-турецкой войны (1877 - 1878 гг.), навесили шестовые мины, буксируемые мины Гарвея, мины на кормовом буксируемом плотике, бросательные мины. По бортам установили "минные рамы" для четырех торпед.

На "Крейсере" и "Джигите" появились носовые надводные однотрубные торпедные аппараты. В придачу к минному оружию клипера приказом № 120 от 7 октября 1878 г. получили в нагрузку по миноноске. Миноносный флот только начал создаваться, и до появления самостоятельной структуры минных сил эти маленькие кораблики были закреплены за крупными. Команда миноноски- командир, инженер-механик (минер), 1 матрос-рулевой, 1 унтер-офицер-кочегар - входила в дополнительный штат основного корабля. Командир клипера отвечал за снабжение и боевую подготовку миноноски.

К "Крейсеру" была приписана миноноска "Аист", к "Джигиту" - "Снег", к "Разбойнику"-"Акула", к "Наезднику" - "Журавль", к "Стрелку" - "Крокодил", к "Пластуну" - "Скворец". В 1880 г. миноноски свели в собственные отряды по 15 единиц в каждом, и клипера освободили от опеки этих корабликов.

В целом вооружение клиперов соответствовало поставленным перед ними задачам и духу времени.

Штурманское оборудование

В судовое оборудование клиперов входили компасы: главный 10-дюймовый системы Томпсона и два путевых марки "Четвинд".

При выборе места для главного компаса исследования по магнетизму "Крейсера" и других клиперов велись как при постройке, так и при вооружении. Головной корабль обладал в носовой части сильным южным магнитным полем, а в корме - слабым северным. Нейтральная зона проходила между грот- и бизань-мачтами. Мостик для главного компаса установили впереди бизань-мачты. Перед плаванием составлялось "Наставление по магнетизму для уходящего в плавание железного крейсера" и вручалось штурманам.

В 1878 г. при постройке "Разбойника" и "Наездника" магнитные наблюдения провел известный ученый в области морской навигации, будущий генерал-майор и член-корреспондент Академии наук И.П. де Колонг. По его рекомендации компасы были установлены в кормовой части в пределах 1,2 м -15,8 м ("Разбойник"), 3,9 м - 11,6м ("Наездник") от кормового среза.

Для определения скорости хода применялись два ручных лага с линем и три механических лага Уокера системы "Черуб".

Для измерения глубин на клиперах имелись два-три ручных лота весом по 3 - 5 кг с лотлинем; для глубоководных измерений служили три диплота весом 8 и 12 кг с диплот-линями, один механический лот Томсона "Марка IV" и малый глубомер Клаузена.

Определение места по звездам проводилось навигационными секстанами. Корабли оснащались хронометрами и звездными глобусами, лоциями, картами. На борту каждого также имелось по три кренометра.

Флаги и средства связи и сигнализации

Как и все корабли Российского флота, клипера несли флаги: кормовой, гюйс и вымпел, поднимаемый при вступлении в кампанию. Кормовой флаг имел размер 778x494 см. Длина вымпела - 725 см. Предусматривались запасные комплекты флагов.

Для связи и сигнализации применялся комплект сигнальных флагов. Связь между кораблями устанавливалась при помощи флажных сигналов согласно "Своду военно-морских сигналов", разработанному вице-адмиралом Г.И. Бутаковым в 1868 г. В ночное время использовались вспышечные фонари - российский аналог азбуки Морзе. Сама же азбука Морзе для передачи сигналов была узаконена на Российском флоте лишь в 1901 г. В штат кораблей с 13 декабря 1869 г. была введена должность сигнальщика. К светосигнальным средствам относились ракеты трех цветов, фальшфейеры и пушечные выстрелы. С появлением ручного семафора контр-адмирал С.О.Макаров в 1895 -1896 гг. разработал "Правила производства сигналов семафором".
Якоря

Комплект якорей включал два адмиралтейских якоря (массой по 1,95 т) с деревянным штоком, а также запасные стоп-анкеры и верпы (по 2 - 3 шт.). Длина якорных цепей достигала 220 - 250 м, толщина звена - 37 - 38 мм, изготавливались они на Ижорском заводе. Якорные цепи оснащались стопорами системы Легофа. На баке устанавливались поворотные крамболы. Якоря убирались с помощью якорной машинки.
Шлюпки

В комплект шлюпок клиперов входили десяти- и восьмивесельный катера, убиравшиеся на ростры, два восьмивесельных вельбота и два шестивесельных яла на шлюпбалках. Кроме того, четырехвесельный ял крепился на шлюпбалках на срезе кормы. Позднее один из катеров заменили паровым, приспособленным к использованию минного оружия.
Окраска

Клипера имели традиционную "имперскую" ("викторианскую") окраску: черный - корпус, кайма дымовой трубы, шлюпбалки; белый - коечные сетки, труба, шлюпки, рангоут.

"Разбойник" в кампанию 1895 г. был перекрашен в шаровый цвет, а в кампанию 1902 - 1903 гг., как и "Джигит", - в белый.

Перед началом Русско-японской войны клипера (тогда считавшиеся крейсерами 2 ранга) остались в традиционной цветовой гамме, в защитный серо-оливковый цвет их перекрасить не успели.
Личный состав

Численность экипажей клиперов от кампании к кампании менялась, что было связано с задачами, которые корабль выполнял в данный момент, его техническим состоянием и вооружением. Так, экипажи этих кораблей включали от 5 до 16 офицеров и от 78 до 187 человек рядового состава. Как пример можно привести штатное расписание клипера "Крейсер" на 1 января 1894 г. (корабль в то время находился в дальнем плавании у м.Доброй Надежды):
капитаны 2 ранга - командир,старший офицер;
лейтенанты - вахтенный начальник(2), старший артиллерист, минный офицер;
мичманы - вахтенный офицер (4);
старший штурман, младший штурман, старший инженер-механик, врач(эти категории носили общевойсковые звания с припиской по Адмиралтейству);
рядовой состав (нижние чины) - 177 человек.

Еще на стапеле клипера приписывались к тому флотскому экипажу, где формировалась для него команда. Степень подготовки личного состава была различной и, как правило, достигала своего пика за время дальних плаваний. Уходя в плавание осенью 1884 г., клипер "Крейсер" имел на борту 172 человека команды, из них:
новобранцев призыва 1884 г. - 67 чел. (32% от общей численности экипажа);
нижних чинов призыва 1883 г. - 24 чел. (14%);
нижних чинов призыва 1882 г. - 52 чел. (30%);
нижних чинов призыва 1881 г. - 10 чел. (6%);
нижних чинов призыва 1880 г. - 11 чел. (6%);
нижних чинов призыва 1879 г. - 3 чел. (2%);
нижних чинов призыва 1878 г. - 2 чел. (1%);
сверхсрочников - 3 чел. (2%).

То есть из экипажа судна 83% служили менее трех лет, а 39% - менее одного года.
Ранг клиперов

В системе классификации клипера относились ко 2 рангу военных судов, что и было зафиксировано соответствующими приказами. Это определяло старшинство и права командиров - командир клипера имел должностную категорию - капитана 2 ранга, так же в соответствии с рангом определялись нормы материально-технического обеспечения судов. В зависимости от поставленных задач ранг мог повышаться или понижаться. Например, 8 ноября 1897 г. "Опричник", а 13 февраля 1899 г. "Стрелок" были переведены в 3 ранг.

1. История возникновения и развития кораблей класса крейсеров

Во времена парусного флота не существовало крейсеров как специального класса боевых кораблей. Этим словом обозначался тогда не класс, а оперативная задача корабля назначение в крейсерство, то есть плавание в назначенном ему месте. Требования же крейсерской службы, были необычайно разнообразны и включали в себя следующие задачи:

- наблюдение за местонахождением неприятеля и его действиями;

- проведение небольших тревожащих операций, отвлекающих внимание и силы противника от выполнения своей боевой задачи;

- охранение своего флота от внезапных встреч с противником;

- исполнение почтовых поручений;

- истребление морской торговли неприятеля.

Для действий на коммуникациях, а также для разведывательной службы и для участия в эскадренных сражениях предназначались созданные в XVII веке фрегаты - трехмачтовые корабли, которые к началу XIX века уступали по силе только линейным кораблям и при водоизмещении 1200-1500 тонн несли на одной закрытой и верхней палубах до 60 пушек. За ними шли корветы - 620-630 тонн и 20-30 орудий на верхней палубе, предназначавшиеся для разведок и посыльной службы, а иногда и для крейсерской службы. И, наконец, шлюпы - самые малые из трехмачтовых кораблей (350-400 тонн) - были вооружены 16- 28 пушками и служили как разведывательными и посыльными, так и транспортными и экспедиционными кораблями.

Чаще всего в крейсерство назначались именно фрегаты, корветы и шлюпы, но это вовсе не значило, что быть крейсером могли только они. Образно говоря, каждый парусник прирожденный крейсер, ибо паруса сообщают ему независимо от размеров отличную мореходность и практически неограниченную дальность плавания. Но зато они не гарантируют кораблю маневренности - необходимейшего в бою качества. Именно маневренность побудила кораблестроителей обратить, внимание на паровую машину, и именно паровая машина внесла принципиально новые обстоятельства в проектирование корабля.
Русский флот опередил флоты многих других стран в деле применения паровых машин на судах. Россия первенствовала в создании невооруженных колесных буксиров для нужд военно-морского флота и в постройке вооруженных колесных пароходов. Крупным последним успехом отечественного кораблестроения следует считать сооружение первого в мире “большого военного парохода” “Геркулес”, который опередил французский “Гомер” на восемь, а английский “Сидон” на тринадцать лет. Но к началу 1840 - х годов русское кораблестроение стало сдавать свои позиции в деле освоения двух новшеств железных корпусов и гребных винтов. До Крымской войны все железные корабли в составе русского флота были иностранной постройки, а первые винтовые фрегаты, пока еще деревянные, начали закладываться в 1851 - 1852 годах. В ходе войны на русских верфях было заложено также четырнадцать винтовых корветов и шесть клиперов.

Боевой опыт Крымской войны внес важные перемены в развитие крейсеров. После Синопа артиллерийская мощь корабля стала измеряться не столько числом пушек, стреляющих сплошными ядрами, сколько калибром бомбических орудий, от которого зависела величина разрывного заряда бомбы и ее разрушительная сила. Эта зависимость навела кораблестроителей на идею паровых фрегатов нового типа: вооруженные бомбическими орудиями самого крупного калибра, они должны были одолевать в бою даже многопалубные линейные корабли. Такие корабли при водоизмещении 4700-5500 тонн должны были нести на поворотных платформах 279-мм бомбические пушки, в то время как тогдашние линейные корабли вооружались лишь 203 - 220 мм орудиями. В середине 1850 годов Россия приступает к постройке подобных фрегатов.

В 1858 - 1861 годах в строй русского флота вступили фрегаты такого типа “Генерал адмирал” и “Светлана”, строившиеся за границей по русским заказам, и “Ослябя”, “Пересвет”, “Дмитрий Донской”, “Александр Невский”, строившиеся на отечественных верфях. “Александр Невский” был первым боевым кораблем России класса неброненосных и бронепалубных крейсеров. Он имел водоизмещение 4562 тонны, длину 82,9 м, ширину 15,5 м, осадку 6,9 м, мощность 1200 л.с., скорость 11,3 узла. На вооружении фрегата имелось 51 орудие. Со временем возникла острая потребность в кораблях, способных защитить морские коммуникации от набегов вражеских рейдеров. Они не предназначались для боя с линейными кораблями: при умеренном вооружении они должны были иметь высокую скорость хода, чтобы догонять легко вооруженного, но стремительного и верткого противника.

С 1860 по 1870 годы происходит формирование и развитие нового класса надводных кораблей имя которому - крейсер. Таким образом с этого момента в обиход военно-морской терминологии вошло это примечательное обобщающее слово. Окончательно к началу 1870 года в ведущих морских державах появились такие корабли, а в некоторых из них стали этот класс кораблей подразделять на крейсера первого и второго ранга. Первыми кораблями, принадлежащие к этому классу, считаются пять американских военных фрегатов типа “Вампоноаг”. Строительство этих кораблей начато в 1863 году, а закончено трех первых из них в 1867 - 1868 г.г.

Новые фрегаты были не совсем одинаковыми. Их водоизмещение колебалось от 3200 до 4400 тонн. Внутри корабля все было буквально забито котлами и машинами, вес которых достигал 1300 тонн. Поэтому и вооружение их получилось слабоватым: всего 17 орудий разных калибров. Зато скорость “вампоноаги” показали по тем временам рекордную более 16 узлов. Они были способны не только захватить любое торговое судно неприятеля, но и вести бой с равносильным вражеским кораблем, совершать долгие плавания в океане и, самое главное, развивать высокую скорость, необходимую для того, чтобы догнать вражеский крейсер.

Считалось, что этим крейсерам наступательного типа не будут страшны встречи даже с броненосными кораблями противника, ибо благодаря своей высокой скорости они смогут-де выбирать такую дистанцию боя, с которой их могучие пушки продырявят броню любого вражеского крейсера. Однако бой английского “Шаха” со старым чилийским монитором “Гуаскар” в 1877 году показал, что подобные умозрительные соображения невозможно соблюсти в условиях реального боя. И назначенная британским адмиралтейством комиссия с грустью убедилась: английские неброненосные фрегаты не в состоянии соперничать с крейсерами, которые строились в России с начала 1870-х годов.

Проектированием крейсеров для российского флота занимался контр-адмирал А. Попов. Считая, что русские корабли должны превосходить английские железные фрегаты “Инконстанты”, А. Попов предложил заменить четыре корвета, намеченные к постройке, четырьмя броненосными фрегатами. Два таких фрегата “Князь Пожарский” и “Минин” в это время уже находились в постройке. Первый из них, спущенный на воду в 1867 году, был построен целиком из русского железа. А на изготовление каземата пошла первая броня, прокатанная на Ижорском заводе. Летом 1873 года он отправился в практическое плавание в Средиземное море, став первым русским броненосным крейсером, вышедшим за пределы Балтийского моря.

Иначе сложилась судьба первоначально однотипного с “Пожарским” фрегата “Минин”. Заложенный в 1864 году, он, еще находясь на стапеле, начал бесконечно переделываться, пока, наконец, работы на нем не были полностью прекращены. Лишь в 1874 году Попов по поручению морского ведомства осмотрел недостроенный корпус корабля и представил свои соображения о его дальнейшей судьбе. Конструктор буквально вдохнул новую жизнь в корабль, простоявший у стенки почти десять лет, и когда в 1878 году “Минин” вступил в строй, он оказался одним из сильнейших в мире крейсеров.

Одновременно с достройкой “Князя Пожарского” и “Минина” на петербургских верфях были заложены два спроектированных А. Поповым броненосных фрегата – “Генерал-адмирал” и “Герцог Эдинбургский” водоизмещением 4600 тонн. Эти крейсера были вооружены мощной для кораблей этого класса артиллерией: 4 – 203 мм орудия в бортовых выступах (спонсонах) на верхней палубе и 2 – 152 мм, по одному в носу и в корме на поворотных платформах. Скорость хода первого корабля составляла 13,6 узла, а второго 15,3 узла. Крейсера эти могли ходить и под парусами.

Для океанского крейсерства в период с 1853-1880 г.г. были построены на русских верфях восемь винтовых с парусным вооружением неброненосных клиперов водоизмещением 1330 т, со скоростью хода 11-13 уз, вооруженных тремя 152 мм орудиями на верхней палубе с поворотными платформами. Первые четыре клипера “Крейсер”, “Джигит”, “Разбойник” и “Стрелок” делались из железа с деревянной обшивкой подводной части. Остальные четыре клипера “Наездник”, “Пластун”, “Вестник” и “Опричник” по предложению адмирала А. Попова строились композитными, то есть с железным остовом, но с деревянной обшивкой. Для защиты от обрастания подводная часть этих клиперов была обшита цинковыми листами.

Сосредоточив главное внимание на броненосных фрегатах и клиперах, русское морское ведомство не могло основательно заняться разработкой винтовых корветов. Назначенная адмиралтейством комиссия пришла к выводу, что вместо таких фрегатов целесообразно строить два типа корветов: один преимущественно парусный для действий на океанских коммуникациях, а другой преимущественно паровой для разведывания движения вражеских эскадр и таких операций, где требуется внезапность и быстрота удара. Отличительной особенностью таких кораблей должна была быть высокая по тем временам скорость под парами до 18 узлов и большой запас топлива при сравнительно небольшой площади парусов. Для получения таких труднодостижимых качеств пришлось применить сталь, два винта и чрезвычайно мощные паровые машины. На корветах “Рында” и “Витязь” в 1884 году русские кораблестроители впервые применили так называемую английскую систему бронепалубной защиты, пороховые погреба и машины прикрывались горизонтальной броней, расположенной выше ватерлинии, и спускающимися под нее броневыми скосами. Именно броненосные фрегаты, бронепалубные корветы и неброненосные клипера, и шлюпы послужили основой для дальнейшей эволюции крейсеров.

Война с Турцией 1877-1878 г.г. и напряженное политическое положение в Европе обязывали русское правительство иметь в заграничном плавании значительное количество военных кораблей для защиты от возможных неприязненных действий Великобритании. Однако в наличии годных для такого плавания кораблей было мало. В связи с этим последовало оригинальное решение: на зафрахтованном пароходе было отправлено в США 66 офицеров и 600 матросов для приобретения там пароходов, превращения их в военные крейсера и отправление их оттуда в плавание по местам назначения. Таким путем были получены четыре крейсера “Европа”, “Азия”, “Африка” и “Забияка” водоизмещением 3100 т, со скоростью хода 13-14,5 узла, вооруженные каждый 3-152 мм орудиями.

Со времени постройки корветов “Рында” и “Витязь” и покупки во Франции “Адмирала Корнилова” русский флот не пополнялся бронепалубными крейсерами. Но в начале 1895 года морское министерство с тревогой отметило быстрый рост германского флота на Балтике и решило для противодействия ему построить в числе прочих кораблей семь бронепалубных крейсеров: два малых для разведок и посыльной службы и пять средних для истребления вражеских торговых судов.

К концу 19-го столетия Россия продолжает развивать отечественный тип крейсера-рейдера. Большая дальность плавания, высокая скорость хода и мощная артиллерия делали русский крейсер опасным противником на океанских просторах. Но в конце 1895 года с возрастанием агрессивного характера японской внешней политики задачи и требования для русских крейсеров резко меняются. Прежде всего, район предполагаемых операций предусматривался не на отдельных вражеских коммуникациях, а вблизи берегов, где автономность и дальность плавания не очень-то важны. Здесь гораздо нужнее была живучесть и хорошее бронирование. Наконец, не исключено, что броненосным крейсерам придется участвовать и в эскадренном бою с вражескими броненосцами. Эти требования положили начало концепции крейсера нового типа, у которого за счет снижения запасов топлива усилено бронирование и вооружение при достаточно высокой скорости хода.

Так логика объективного исторического развития заставила моряков и инженеров заняться проблемой “эскадренного крейсера”. Ясно, что такой крейсер, предназначенный для разведки и дозора при эскадре, должен быть сильным, быстроходным броненосным кораблем большого водоизмещения и с большой дальностью плавания, способным вести бой с равноценными кораблями противника, не прибегая к поддержке эскадренных броненосцев. К этому времени крейсер-рейдер для действия на океанских коммуникациях был разработан так хорошо, что невольно явилось искушение приспособить его для новых целей, увеличив скорость и бронирование за счет снижения дальности плавания. Так в конце XIX века в России появились броненосные крейсера нового типа “эскадренные крейсера”.

С 1886 в российском флоте появляется еще один тип крейсера - это минный крейсер. Первым кораблем этого подкласса был “Лейтенант Ильин”, построенный на Петербургском Балтийском заводе. Этот корабль имел легкую 20 - мм покатую броневую палубу над машинным и котельным отделением, а выше ее, вдоль бортов, - коффердамы, набитые целлюлозой. Основное предназначение таких кораблей - нарушение морских коммуникаций противника и активная минная постановка.

Таким образом, к началу XX века крейсера российского флота разделились на три подкласса: крейсера 1 ранга - это броненосные и линейные крейсера; крейсера 2 ранга - неброненосные и бронепалубные крейсера; и третий подкласс - это минные крейсера.

2. Первые крейсера российского флота на Тихом океане.

История освоения русского Дальнего Востока, все важнейшие события, способствовавшие утверждению русской государственности на его берегах, неразрывно с действиями сил флота. Для открытия, описания, охраны русских земель на Тихоокеанском побережье требовались корабли, которые могли совершать автономные длительные океанские плавания. Первыми крейсерскими силами на Дальнем Востоке в 1853 году были: “Аврора”, “Паллада”, “Двина”, “Оливуца”, транспорт “Князь Меньшиков” и шхуна “Восток”. В 1854 году эти силы пополняются фрегатом “Диана” и бригом “Восток”. В 1856 году прибыл, заказанный в США корвет “Америка”, а летом 1858 года пришла совершившая плавание эскадра капитана 1 ранга Д.И. Кузнецова, состоявшая из паровых корветов “Воевода”, “Новик”, “Боярин” и клиперов “Пластун”, “Джигит”, “Стрелок”.

Роль русского флота в международной политике проявилась во время его так называемой “Американской экспедиции”, когда в Нью-Йорке и Сан-Франциско в конце сентября - начале октября 1863 года были сосредоточены готовые к действиям в океанах две русские крейсерские эскадры. Балтийская эскадра под командованием контр-адмирала С.С. Лесовского состояла из парусно-паровых кораблей: “Александр Невский”, “Пересвет”, “Ослябя”, корветов “Варяг” и “Витязь”, клипера “Алмаз”. Тихоокеанская эскадра контр-адмирала А.А. Попова состояла из корветов “Богатырь”, “Рында”, “Калевала” и клиперов “Абрек”, “Гайдамак”, “Новик”. На случай войны эскадре была поставлена задача всеми возможными и допустимыми средствами, действовать против английских торговых судов и колоний. Визит кораблей и их последующие плавания у побережья Америки в 1863-1864 г.г. содействовали установлению прочных дружественных отношений между США и Россией.

Исходя, из полученного опыта в 1869 году с целью обеспечения постоянного присутствия русского флота в океанах и для защиты русских интересов на Дальнем Востоке было решено сформировать четыре крейсерских отряда. Каждый из них должен был состоять из одного корвета и двух клиперов. При трехгодовой службе одному из этих отрядов была поставлена задача, находиться на станциях в Тихом океане, второму – в Кронштадте на ремонте, а двум остальным находиться в пути: - один на Балтику, другой с Балтики. В начале 1869 года адмиралу А. Попову поручили спроектировать корабли, предназначенные для службы в этих отрядах.

В 1880 году обострилась обстановка на Дальнем Востоке. В Средней Азии возник конфликт между Россией и Китаем. Ожидалось выступление на стороне Китая английского флота в Тихом океане. Для предупреждения английского вмешательства на Дальнем Востоке была создана мощная крейсерская эскадра русского флота. В составе эскадры было два отряда: первым отрядом командовал контр-адмирал О. Р. Штакельберг, а вторым контр-адмирал Асланбегов. В первый отряд вошли броненосный фрегат "Минин", крейсера "Европа", "Африка", клиперы "Джигит", "Наездник", "Пластун" и "Стрелок". Во втором отряде находились броненосный фрегат "Князь Пожарский", крейсера "Азия", "Москва", клиперы "Крейсер", "Разбойник", "Забияка" и "Абрек". Наличие сил флота обусловили разрешение конфликта мирным путем.

В 1881 году правительством России была разработана кораблестроительная программа на 20 лет. Согласно этой программе для ограждения интересов России от покушений со стороны европейских государств на Тихом океане надлежало держать сильную крейсерскую эскадру, способную угрожать колониям и морской торговле потенциального противника. Костяк такой эскадры должны составлять броненосные крейсера, а комплектоваться она должна была на Балтийском море. Планировалось создать четыре крейсерских отряда (по три крейсера в каждом), способных обеспечить интересы России в Тихом океане против возрастающего там влияния Великобритании и Японии.

Эти соображения определили характерные особенности русских броненосных крейсеров, крейсеров одиночек, предназначенных для истребления вражеской торговли. Во-первых, поскольку балтийскому флоту предписывалось исполнять роль резерва для Дальнего Востока, русским крейсерам требовалось совершать весьма дальние переходы. Для получения нужной дальности и автономности плавания они были снабжены парусным рангоутом. Во-вторых, во время крейсерских операций на торговых путях они должны были настигать быстроходные торговые корабли противника – отсюда их сравнительно высокая быстроходность. И, наконец, в-третьих, их артиллерия значительно превосходила артиллерию любого вооруженного парохода и была достаточна для боя с любым неброненосным кораблем неприятеля.

Также в 1881 году было созвано особое совещание в составе военного министра, министра иностранных дел и управляющего морским министерством для определения путей развития флота. Действия Тихоокеанского флота рассматривались как оборонительные в будущей войне. Поэтому основное внимание обращалось на создание инженерных и артиллерийских частей на Дальнем Востоке, на постановку минных заграждений. Намечалось иметь на Тихом океане небольшую военную флотилию только для связи между береговыми объектами и для ведения разведки. Таким образом, этот период характеризуется слабым поступлением кораблей для Тихоокеанского флота.

Последующие сообщения командира Тихоокеанской эскадры вице-адмирала П. Н. Назимова в Петербург о встрече в Гонконге 14 боевых кораблей китайского флота и 18 боевых кораблей японского флота у берегов Японии, привели к тому, что русское правительство начало принимать меры для укрепления обороны Дальнего Востока.

В этот период Тихоокеанская эскадра по-прежнему готовилась к крейсерским операциям, считая главным своим противником английский флот. Основными задачами русских военных кораблей на Тихом океане в мирное время были обеспечение политического влияния России в соседних государствах и охрана русских торговых судов. С началом боевых действий Тихоокеанской эскадре ставилась задача нанесения удара по противнику, переноса войны в океан или неприятельские воды с целью отвлечения сил противника от берегов России. Главное место отводилось крейсерским операциям, которые должны были распространиться на Индийский океан, берега Австралии и Западной Америки.

Японо-Китайская война 1894-1895 гг. изменила планы в отношении Дальнего Востока. Проникновение Японии в Корею лишило русский флот свободного плавания по Корейскому проливу. Это не устраивало русское государство, так как затрудняло действия Тихоокеанской эскадры. В этот период русской эскадрой командовал вице-адмирал С. П. Тыртов. Она состояла из крейсеров 1 ранга "Адмирал Корнилов" и "Адмирал Нахимов", крейсеров 2 ранга "Разбойник" и "Забияка", шести миноносцев и трех миноносок. В мае-июне эскадра пополнилась крейсером 1 ранга "Рында" и крейсером 2 ранга "Крейсер".

После поражения Китая в войне правительством России принимается решение по укреплению военно-морских сил Дальнего Востока с целью противодействия стремлению Японии укрепиться на берегах Кореи. Из Средиземного моря на Тихий океан направляется эскадра под командованием контр-адмирала С. О. Макарова в составе эскадренного броненосца "Император Николай I", крейсеров "Память Азова" "Владимир Мономах", канонерских лодок "Гремящий" и "Отважный", минных крейсеров "Всадник" и "Гайдамак". В июле 1895 года главные силы русского флота собрались во Владивостоке, где был произведен посильный ремонт.

Несмотря на значительное увеличение русских военно-морских сил на Дальнем Востоке, Россия отставала от Японии. Действия русских кораблей во время подавления восстания в Китае показали, что в русской эскадре мало крейсеров 1 ранга. После решения вопроса об аренде Порт-Артура (15 марта 1898 г.) отношения с Японией еще более обострились. С осени 1898 года прекращена отправка русских кораблей на ремонт в порты Японии. Тихоокеанская эскадра к тому времени имела в своем составе семь крейсеров 1 ранга "Адмирал Корнилов", "Адмирал Нахимов", "Рында", "Память Азова", "Владимир Мономах", "Рюрик", "Дмитрий Донской"два крейсера 2 ранга "Разбойник" и "Забияка". Кроме этого в состав Сибирской флотилии входили один крейсер 2 ранга "Джигит", два минных крейсера "Всадник" и "Гайдамак".

История проектирования

Морское министерство в своем отчете за 1867 - 1868 гг. указывало, что крейсерские силы Российского флота находятся в упадочном состоянии. Постройка новых полуброненосных крейсеров типа "Генерал-Адмирал" безнадежно затягивалась из-за отсутствия финансирования. В море посылались "прежние деревянные фрегаты, корветы и клипера, утратившие боевое значение". За последние годы по разным причинам погибли винтовые фрегаты "Александр Невский", "Олег", корвет "Новик" и клипера "Пластун" и "Опричник". Гниль съела деревянный фрегат

"Генерал-Адмирал". Герои Американской экспедиции 1863 - 1864 гг., "Пересвет" и "Ослябя", были сданы в порт из-за ветхости. Морально и технически устарели клипера типа "Разбойник", построенные в 1855 г. Подводя итоги, Морское министерство сделало вывод, что "традиции флота со времени его великого основателя" требуют "сооружения боевых кораблей для плавания в открытых морях". Это и в самом деле было крайне необходимо, так как "в иностранных флотах появились новые типы судов", а Российский флот по достижении кораблями предельного срока службы мог оказаться ни с чем. Что, в свою очередь, повлекло бы "невозможность продолжать океанские плавания для практического образования офицеров и команд". Постройку новых кораблей подталкивал и политический фактор. На Дальнем Востоке усиливалось влияние Японии, росла мощь японского флота, регион стал сосредоточением международных интересов. От России требовалось постоянное присутствие в Тихоокеанских водах "морских сил, могущих охранять интересы и достоинство Империи".

После рассмотрения разных вариантов было предложено создать четыре крейсерских отряда (в каждом корвет и два клипера), которые бы поочередно, сменяя друг друга, в течение трех лет несли службу на Дальнем Востоке, а затем проходили ремонт в Кронштадте. По этой программе рекомендовалось "построить по новейшим чертежам, выработанным для крейсерства наукой кораблестроения согласно современным требованиям морского искусства", четыре корвета и восемь клиперов.

Ознакомившись с отчетом, генерал-адмирал великий князь Константин Николаевич сформулировал принципы строительства новых кораблей: "...чрезвычайная быстрота хода, небольшое число орудий возможно большего калибра и немногочисленная команда".

В начале 1871 г. генерал-адмирал поручил МТК "проектировать чертежи винтового неброненосного клипера для океанского крейсерства, придерживаясь типа клиперов "Абрек" и "Всадник". Корпус предусматривался железный, с деревянной наружной обшивкой по водной части, машины - "со всеми усовершенствованиями такой системы, которая бы доставляла наибольшую экономию в топливе". Ставилась задача создать предельно оптимизированный и максимально экономичный малый корабль, в котором преимущества железного судостроения стали бы гармоничным продолжением преимуществ парусного.

Согласно этому распоряжению корабельное отделение Морского министерства к октябрю 1871 г. составило чертеж неброненосного клипера, имевшего те же обводы корпуса, что и клипера "Абрек" и "Всадник", но длиннее на 4,3 м, с пропорциональным увеличением его ширины и высоты. Водоизмещение клипера по сравнению с "Абреком" должно было вырасти с 1069 до 1334 т. Длина по проекту составляла 63,2 м, ширина - 10,1 м, средняя осадка - 4,27 м. Паровая машина системы "компаунд" мощностью 100 л.с. могла обеспечить ход до 12 уз. Парусное вооружение площадью 1200 - 1500 м2 позволяло рассчитывать на скорость до 12 - 13 уз. Артиллерийское вооружение планировалось, как на "Абреке": три 152-мм и четыре 87-мм нарезных орудия.

Великий князь в целом проект одобрил, а летом 1872 г. прошло всестороннее его обсуждение на совещании с представителями флота и судостроения. Тогда же решили для облегчения корпуса двойного дна не делать, а для обеспечения непотопляемости обойтись надежными поперечными переборками и проложить через весь корпус водоотливную трубу, с насосами и эжекторами. Кроме того, рекомендовалось улучшить на корабле условия обитаемости.

В том же году судостроительная программа была утверждена, и на строительство выделили необходимые средства.


Сергей ВАХРИН

Разработка сайта — Pobeda-ru