Добро пожаловать на сайт, посвященный 150 летию города Владивостока,
                                                                                               его истории, людям, событиям

НЕРЕСТИЛИЩЕ. ЗОЛОТОЙ РОГ.

В двадцать первом веке мы переживаем одиннадцатый год. Меньше всего нами сделано для сохранения природы и очень много для её бессмысленного разрушения. Это преступное варварство живёт мелкими сиюминутными целями. Вот здесь нам удалось всё.

В девятнадцатом году американец Хаскелл, по слухам просто бухгалтер, а на самом деле - блестящий экономический разведчик. В его коротких очерках есть много удивительного. Например, то, что многочисленные дары моря являются существенным вкладом в рацион питания владивостокцев. Непосредственно к Владивостоку тяготеют промыслы залива Петра Великого, задействуя ежегодно до тысячи пятисот человек рабочих. Рыбы добыто две трети миллиона пудов в год: пятьсот тысяч пудов сельди, тридцать тысяч пудов наваги, дальше перечисляется другая рыба, и всего три тысячи пудов горбуши. К этому нужно добавить, что в 1919 году добыто два с половиной миллиона штук трепанга, устрица и морская капуста.

О гребешке не было речи. Эта раковина заполняла ЗПВ повсеместно, а сейчас остались жалкие поля полностью разграбленных просторов залива. Единственное, не разграбленное поле, в центре Золотого Рога! Охранять его у нас уже нет сил, а рыбоинспекторам, слава богу, до него нет дела, иначе бы его разграбили на наших глазах снова до нуля. Это поле за шестнадцать лет усилий восстановлено руками моих друзей и моими. Сейчас нужно потратить много сил и средств, чтобы всё свести к варварскому нулю сегодняшнего дня.

Сейчас рыба во Владивостоке в десятки раз дороже, чем в девятнадцатом году и её в шесть раз меньше на душу населения, чем в том же девятнадцатом. Сам по себе этот вопрос -грустная констатация управленческого бессилия нашей чиновничьей орды.

Видимо, от головной боли или какого другого зуда мне пришла в голову дикая и несуразная мысль – восстановить в Золотом Роге нерестилище пелагической рыбы. Больше всего подошёл терпуг для таких дел. Он иногда ловился вместе с прижившейся краснопёркой на густых искусственных плантациях ламинарии. Небольшая толика ершей, выведенная на рифе под пирсом, поплатилась за своё доверие к человеку. Ерши кушали у меня из рук. Это привело в рыбачий раж одного жадного недотёпу. Улучив момент, когда меня не было, он выловил несчастных ершей всех до одного…

После долгих поисков и потуг я у себя под боком, под пирсом Владморпасса обнаружил каменную отсыпку двадцатого столетия под водой у оголовка пирса. Корабли Рабканова – жёваные несчастные трамваи к пирсу не швартуются, а выбрасываются носом на мель. В таком неустойчивом состоянии судно грузится под завязку на линии Чуркин – Комсомольская переправа не кирпичами и бетоном для САММИТа, а людьми. Наши спецы из Владморпасса всё приготовили для случайной крупной катастрофы прямо у берега на Чуркинской переправе. Потерявший остойчивость «Находкинский рабочий», не дай бог, но когда-нибудь опрокинется во славу головотяпов города. Положительным оказалось только одно – своими винтами эти уроды смывали с камней осадочные породы бухты. Вот! То самое место, которое не нужно изобретать. Утром, вечером и в обед винтами судов добротно очищается акватория на половине квадратного километра залива. Я радостно объяснил своим единомышленникам о сути моего открытия. Больным меня не посчитали, но отодвинулись подальше, чтобы мой идиотизм не стал поветрием для всех. Специалисты и «специалисты» хором сморщили свои хари.

- Петрович, как ты на эти камни пригласишь терпугов для нереста? Ведь там идиотов нет. У них что, в заливе места не найдётся? Ты им своё мутное и грязное навяливаешь.

- Ухари и други, терпуг раньше был в заливе. Меня ударило по темечку, а вдруг удастся сделать ещё одно невозможное. Ведь Петрук утверждал, что такие работы как наши никто не делал, это невозможно с научной точки зрения.

- Но ведь у нас получилось, шеф, и уже никто не спорит и, слава богу, не помогает. Помните, как в Труде убирали корабли? Только шашками тротила! Корабли убрали, а всё живое на следующие двадцать лет убралось само прямо в гроб. Мы же видели, что гниёт по берегам. Ребята из Биологии моря просто развели руками на ширину плеч. Издержки во имя САММИТа! Начать можно, но ведь придётся заканчивать.

В Барабаше бодро разводят красную рыбу. Искусственный процесс заменил естественный. Специалисты гордо любуются мальками, которые подыхают в море быстрее тех, что вывелись естественным путём. Но им идут деньги, а результат скрывает море и лапша на уши чиновников.

Вот на этом фоне, когда мои фанаты откровенно повернулись ко мне всеми задними точками, я начал подготовку к созданию нерестилища в бухте. Это уже было после советской власти. Она в третий раз сама себя изгнала из страны. И как мы видим, со страной ничего не случилось, а народу просто хуже стало жить. А мне пенсионеру и подавно. Во мне смешалось упорство, упрямство, опыт и гонор. Но между мной и моими сподвижниками никакие чёрные кошки пробежать не могут.

После долгих размышлений я сделал очень простой и полезный для себя вывод – всё должно быть с точностью наоборот и без всякой логики, никакого научного идиотизма. Под шумок я обманул своих фанатов, и мы поехали на банку Шкота. Там огромное нерестилище терпуга. Пока эти «боевые пловцы» занимались убийством несчастных терпугов, я наблюдал процедуры и механизм нереста. Природа всё свела до минимума. Вот этим мне и нужно воспользоваться. Мы вернулись домой с рыбой и в рыбьей чешуе, а я с бешеной идеей, как всё сделать именно в грязи Золотого Рога. Суть задачи – икринка должна выжить только в среде, в которой она не может жить. Но других условий у неё нет, и мы их не создадим. Ведь получилось так с гребешком и с капустой, со звёздами. Ведь для звёзд и капусты мочевина и фекалии - деликатес. Вот они ими и питаются во славу чистоты бухты. А какой радостный приплод, особенно у звёзд!

Из подручных материалов я соорудил вольер. Мелкая сетка не могла поранить привередливую самку и молодого бешеного самца. Под этой сеткой молодая рыба в первом нересте должна произвести потомство, у которого нет выбора. Потомство вернётся на это место – в рефлексах рыбы отсутствует возможность выбора акватории. Родная грязь Золотого Рога на промытых камнях отсыпки причала Владморпасса станет родиной нового пелагического стада.

Мы установили вольер прямо у левого борта «Паллады». Я привалил края крупными камнями и всё основательно закрепил, чтобы уроды на пароме и «Шторме» своими винтами не сорвали моё хлипкое сокровище. С «Паллады» нас спросили.

- Что вы делаете?

- Минируем порт Первомайский.

- А мы причём? Нам скоро в кругосветку, давай потом.

- Давай потом…

Местное рыбье стадо приняло собратьев терпугов широкими объятиями. Безногий рыбак Коля торжественно поймал первую партию молоди и продал на рынке у Детского парка.

- Коля! А сам- то ты это ешь?

- А запросто.

- Ну, и как?

- Рыба как рыба. Из-за тебя тут рыбаков прибавилось, а я вот здесь пристроился. А раньше здесь, вообще, ничего не было, только паром.

Двадцать первого сентября 2010 года работу по нерестилищу угробил фекальный выброс. Федеральная служба по надзору в сфере природопользования по Приморскому краю установила факт загрязнения бухты Золотой Рог сбросом сточных вод бурого цвета в районе плавпирса № 3. По данному факту составлен акт осмотра территории и акватории.

 

Владивосток-Золотой Рог-Владивосток

Г.П.КОСТИН

Разработка сайта — Pobeda-ru