Добро пожаловать на сайт, посвященный 150 летию города Владивостока,
                                                                                               его истории, людям, событиям

Свадебный вечер с "Пиковой дамой"

“… Анна Ивановна Саттеруп покорнейше просит Вас почтить своим присутствием бракосочетание дочери Ксении Владимировны с Владимиром Алексеевичем Свиньиным, имеющим место быть 22 октября 1901 года в 3 1/2 часа дня в церкви Санкт-Петербургской консерватории (площадь Мариинского театра). Поздравления в зале церкви”.

Это старинное свадебное приглашение хранится в семейном альбоме Галины Игоревны и Николая Леонтьевича Николенко со старинными фотографиями молодых бабушки и дедушки как самая драгоценная реликвия.

Они познакомились в Твери, где жила семья невесты – военного врача Владимира Яковлевича Саттерупа, обрусевшего датчанина. Блестящий офицер, выпускник Киевского военного училища Владимир Свиньин, потомок разорившегося дворянского рода, был направлен в этот провинциальный городок для прохождения службы, где и увидел свою Ксению.

Она была не только хороша собой, но и прекрасно образованна: окончила гимназию, свободно говорила по-французски и по-английски, вдохновенно музицировала, искусно шила, а со временем научилась даже сапоги тачать, но это было позже, когда в первую мировую молодая женщина с детьми на руках, следуя за мужем, исколесила всю Россию: тогда это ремесло помогало кормить семью - все немногочисленные фамильные драгоценности к тому времени были уже проданы.

Но все это произошло много позже, а в первый год нового ХХ века молодые попали в блистательный Санкт-Петербург - Владимир Алексеевич прибыл сюда на учебу в Николаевскую императорскую инженерную академию. Увы, экзамен в тот год он не выдержал, но обвенчаться успел. Свадебный вечер Свиньины провели в опере – слушали “Пиковую даму”. А потом на поезде снова отправились в милую Тверь: в объемной корзине на праздничный ужин было припасено шампанское, холодная телятина, конфеты, фрукты… и свечи. В купе Ксения и Владимир были одни. Так начиналась эта семья, где самым большим счастьем стали семеро детей - имена им давали исключительно царские: Игорь, Ольга, Владимир, Ростислав, Андрей, Наталья, Алексей. Первые двое детей родились в Санкт-Петербурге – в 1902 году В. Свиньин все же стал студентом Николаевской императорской инженерной академии.

В 1905 году, когда началась Русско-японская война, В. Свиньина откомандировали на Дальний Восток – в распоряжение начальника-устроителя Владивостокской крепости. Два года спустя в чине капитана Владимир Алексеевич занимался строительством казарм, укреплений, батарей крепости, позже участвовал в сооружении форта N 5. Когда началась первая мировая, на фронт капитан отправился вместе с Шошиным и с другими строителями Владивостокских крепостных сооружений, а закончил ее уже в чине полковника, имея немало наград за храбрость.

Между тем годы шли, и дети подрастали, всецело отданные заботам матери. Когда грянула революция, старшему, Игорю, исполнилось 16. Он принял советскую власть восторженно, вступил в комсомол, был очень дружен с Александром Фадеевым. И своих дочерей назвал соответственно: Искра и Правда.

- Свое имя – Правда – я сменила, когда стала студенткой Хабаровского медицинского института, - рассказывает Галина Игоревна. - Думаю, отец не очень обиделся. К тому времени он уже успел побывать в застенках НКВД, прошел Великую Отечественную от рядового до подполковника, потерял горячо любимую жену Лидию, нашу маму, – ее расстреляли в 37-м за то, что она, сама работая в органах, в числе еще 11 следователей открыто выступила против пыток, которые применялись при допросах.

Дедушки Владимира Алексеевича в ту пору тоже не было в живых. Его арестовали сразу после Блюхера, под началом которого он служил в штабе армии. Это произошло на наших глазах: буквально за два дня до того рокового вечера тетя Оля, мамина сестра, вызволила нас с Искрой из далекого сибирского детского дома, куда мы были отправлены после ареста родителей.

Бабушка вместе с осиротевшими внучатами и одной из дочерей в 24 часа оказалась на улице. Но, как видите, мы не сгинули – она смогла нас вырастить. И откуда только бралось у этой женщины столько мужества, силы и терпения. Я помню немало ее рассказов о далеком прошлом, которыми она скрашивала нам длинные вечера. Один меня особенно поразил.

Девочкой она дружила с дочерью Ильи Репина. В один из дней, когда они играли, мяч залетел на чердак. Пока его доставали, дочка художника поранилась и со слезами бросилась в мастерскую отца. В это время он как раз работал над своим знаменитым полотном “Иван Грозный убивает своего сына”. Увидев кровь, художник воскликнул: “Это как раз то, чего мне так не хватает!” И провел кистью по ране…


Встреча в прокуренном вагоне


Галина и Николай познакомились в поезде “Владивосток - Хабаровск”. Бравый парень с буйной волной кудрей, за плечами у которого уже была война, ехал поступать в юридическую школу. Галина, уже студентка третьего курса мединститута, спешила к началу учебных занятий. Прокуренный общий вагон, переполненный людьми, шумел и веселился. Но они сумели разглядеть и расслышать друг друга. Второй раз стройный парень встретил свою кареглазую улыбчивую попутчицу в научной библиотеке. И больше уже не терял из вида.

19 августа 1950 года они поженились. Все было просто, без затей. Пришли в загс на ул. Ленинской и расписались. Ни фаты, ни свидетелей не было. Весь наряд невесты – светлая креп-сатиновая блузочка да шелковая синяя юбка с широким поясом, который подчеркивал и без того осиновую талию. Жених был в вышитой украинской рубахе.

День тогда выдался удивительно солнечный. Молодые купили бутылку шампанского, пирожные и отправились к родителям Николая. В этом небольшом деревянном домике на ул. Громова, пролетели их десять медовых дней. И были прогулки по набережной, море, темный кинозал, где влюбленная парочка в который раз смотрела “Большой вальс”.

А потом молодая жена отправилась в Хабаровск заканчивать институт, а новоиспеченный муж - в Лазовский район, где он к тому времени уже работал судьей. И полетели письма.

- Помню, как-то, набравшись храбрости, я попросила Николая купить мне валенки и указала размер, - улыбается Галина Игоревна. – Он тут же прислал посылку с заказом и “осторожной” запиской: подойдут ли, уж очень крохотные. Оказались впору. У меня нога была очень маленькая. Но мы тогда еще так мало знали друг о друге…”

- Зато сейчас, полвека спустя, понимаем с полуслова, да что там – с полувзгляда, - добавляет Николай Леонтьевич, ласково и озорно поглядывая на жену.

Они действительно удивительно подходят друг другу. Он шутник и острослов. Она – “мягкий” тормоз, прирожденный семейный дипломат. Николай Леонтьевич несет на стол смородиновку собственного изготовления – дача и рыбалка сейчас главные его увлечения, не считая, конечно, семьи. Галина Игоревна радушно потчует котлетками из камбалы необыкновенной вкусноты и папоротником особого приготовления – пальчики оближешь.

И снова звучат и звучат в гостеприимных стенах воспоминания, которые перебирают даты любви, а значит, жизни, которую без преувеличения можно назвать счастливой.

1997 г.

Следующая статья: Он любил собак и не терпел разговоров о политике
Разработка сайта — Pobeda-ru