Добро пожаловать на сайт, посвященный 150 летию города Владивостока,
                                                                                               его истории, людям, событиям

Он любил собак и не терпел разговоров о политике

Николай Штуккенберг много лет провел с мольбертом на капитанском мостике. Судьба дальневосточного Айвазовского, как его нередко называли, была трагична. Его расстреляли в застенках ОГПУ в 1937-м как японского шпиона. Реабилитировали почти 20 лет спустя…

Морской мальчик Колюша
В последнем году уходящего ХХ-го столетия Николаю Максимовичу Штуккенбергу исполнилось 120 лет со дня рождения. Он ровесник Дальневосточного морского пароходства. И это совпадение не случайно. В его детском дневнике, пожелтевшем от времени, где на каждой странице можно увидеть наполненные ветром паруса, старательно выведено неуверенной рукой: “Морской мальчик Колюша”.
Он родился в Москве, в семье врача-разночинца. Позже Штуккенберги перебрались в Тверь. В гимназии Коля учился не очень прилежно. Бывало, чудил. Всякую новую одежду сначала “купал” в воде.
В 13 лет в поисках вольной жизни Штуккенберг-младший махнул в Очаков. Устроился на шаланду. Получал 50 копеек в месяц плюс хозяйский харч. Позже попал матросом на пароход. Образование получил в Бакинско морском училище. В 23 года он уже был штурманом дальнего плавания, работал на Каспии.
Николай Штуккенберг никогда не изменял морю и своему делу. Но не проходящей его любовью, которая не уступала по силе первой - морской, была живопись. Три зимы он провел вольнослушателем в Петербургской академии художеств. Позже Штуккенберг станет родоначальником дальневосточной маринистики. До него никто так проникновенно не писал приморские, камчатские, сахалинские берега.


Портрет с догом
Во Владивостоке Штуккенберг появился в 1913 году. Первыми его судами стали “Поярков”, “Добрыня Никитич”, последним – Ледокол “Красин”.
Николай Максимович редко улыбался и вид имел довольно строгий. Но при этом обладал по-детски чистой душой. Его дом всегда был полон приемышей: беспризорных кошек, раненых птиц. Сам он их иронично-ласково звал “помойкины”. Но с датским догом Ра у Штуккенберга была особая дружба. Каждый раз, возвратившись из рейса, он первым делом отправлялся с ним в фотоателье. Сохранилось немало снимков, где можно увидеть старого капитана со своим четвероногим другом, на ошейнике которого красовались морские знаки отличия.
Николай Максимович вообще был человеком, далеким от суеты жизни, шумных компаний. Счастливее всего он чувствовал себя в мастерской, куда запирался от людей, оставаясь один на один с чистым холстом.
При этом о его смелости и отваге ходили легенды. Однажды во время шторма лопнул трос, на котором “Тобольск” тянул баржу. Штуккенберг, обвязавшись линем, бросился в бушующее осеннее море. Баржу удалось сберечь.
А сколько раз он спасал от верной гибели японских рыбаков, терпящих бедствие. Получал даже награды. Но никогда их не носил.
Николай Штуккенберг с большой симпатией относился к культуре и обычаям Страны восходящего солнца. Он был дружен с некоторыми капитанами страны-соседки. Дарил им картины. Они, в знак благодарности, привозили ему краски. Это впоследствии и стало официальным поводом для обвинения его в шпионаже.


“Дело” закончилось расстрелом
“Я не могу терпеть политических разговоров и чувствую к ним такое же отвращение как к сальным анекдотам,” - так заявил Н.Штуккенберг во время первого допроса. Его арестовали 26 февраля 1937 года.
В “Деле” капитана – 158 страниц. Все, кто читали его - поражаются мужеству этого человека. Ответы Н. Штуккенберга предельно откровенны, часто во вред себе…
«…Большевиком никогда не был, но добросовестно выполнял свою работу при всех властях…».
Японцы предлагали ему быть у них капитаном, обещали большие деньги, дом… Но он никогда не придавал этому значения.
…Сыграло роковую роль также знакомство Николая Максимовича Штуккенберга с семьями Арсеньева, Бриннера. Последнему к тому времени удалось тайно сбежать за границу. Да и нерусская фамилия (в жилах Штуккенберга текла шведская кровь) в те времена расценивалась как высшая степень неблагонадежности.
Поразительно, но за несколько дней до ареста, 16 февраля, газета “Тихоокеанский комсомолец” опубликовала доброжелательный, как бы сейчас сказали, позитивный материал о художнике. Журналист побывал у него дома, в квартире под номером 1 на ул. Менжинского, 54-А (здание сохранилось до наших дней).
В большой светлой комнате, в три окна, - как сообщал корреспондент,- повсюду были картины. Штуккенберг показал гостям объемную папку с пейзажами, незаконченными этюдами и просто набросками. Среди них были парусники времен Колумба.
- “Н. Штуккенберг обаятельный человек, хороший художник и учитель, отважный моряк – так отзывается о нем молодежь”, - этими словами заканчивалась та февральская статья. Она вышла в свет за 10 дней до ареста.
В сентябре капитана расстреляли. Хотя в деле значится другой приговор – десять лет лагерей.
Вдова Н. Штуккенберга – Владислава Бовкович, желая восстановить доброе и честное имя мужа, подала документы на аппеляцию. Его реабилитировали в 1958-м. Позже она передала во Владивосток оставшиеся в живых, чудом уцелевшие работы мужа.
- Сегодня в фондах Приморской картинной галереи, музея Дальневосточного морского пароходства находится в общей сложности более 70 живописных работ и 100 рисунков-миниатюр мастера. А на открытии персональной (посмертной)выставки художника, которая проходила к его 120-летию в 2000 году в Приморской картинной галерее, старожилка Владивостока Клеопатра Ватулева подарила галерее небольшой весенний этюд кисти Н. Штуккенберга. Долгие годы он хранился в ее личной коллекции.

2000 г.

Следующая статья: Аквариум в клубе "чекистов" или Роковой выстрел в "Золотую рыбку"
Разработка сайта — Pobeda-ru